Одна ночь в Венеции

Бюсси, сознавая, что вот-вот на его глазах произойдет развязка драмы, остался стоять в дверях – на всякий случай.

– Мадемуазель Тесье, – негромко промолвил Папийон, – прошу вас подойти сюда. Узнаете ли вы кого-либо из людей, которых здесь видите?

Роза метнула на него хмурый взгляд и поднялась с места.

– Вы можете подойти поближе, – подбодрил ее полицейский.

Девушка сделала несколько шагов вперед и медленно двинулась вдоль шеренги подозреваемых, застывших возле стены. Ни один не шелохнулся, ни один не проронил ни слова. Кто-то смотрел перед собой, кто-то косился на потолок, пытаясь придать лицу независимое выражение. У Бюсси отчаянно зачесался нос, он поднял руку – и тотчас же опустил ее, сердясь на неуместность своего жеста в такой момент. Папийон молчал, и в комнате был слышен только легкий шелест платья Розы, когда она переходила от одного подозреваемого к другому. Веснушки на ее носу обозначились еще резче, углы губ были поджаты, и комиссар почти физически чувствовал исходящую от нее волну напряжения.

Дойдя до Корфа, который стоял в шеренге предпоследним, Роза на мгновение задержалась. Ее взгляд и взгляд офицера скрестились.

«Ну же!» – нетерпеливо сказал про себя Папийон.

Но Роза уже двинулась к последнему кандидату. Внимательно осмотрев и его, она обернулась к комиссару. И решительно покачала головой.

– Нет, – промолвила девушка своим обычным хрипловатым голосом. – Того человека тут нет.

– Ничего не понимаю, – признался Бюсси. – У него, как мы установили, нет алиби. Барон был в Булонском лесу, что-то бросал в воду пруда, и это что-то издали могло показаться камешками…

– Причем примерно в том месте, где были найдены часы, – добавил Мелло, обследовавший пруд.

– Само собой, это были вовсе не камешки, – усмехнулся Бюсси, – а улики. Вы больше ничего там обнаружили?

– Ни ключа, ни статуэтки…

– Нет. Мы все обшарили. Нашли только пару коряг и голову старой куклы, но эти предметы отношения к делу не имеют.

– Значит, остальные улики убийца выбросил где-то еще, к примеру, швырнул в Сену, – подытожил Бюсси. – Что ж такое? Все сходится, а наш свидетель его не признает!

Папийон молчал и хмурился.

Они разговаривали в кабинете комиссара, которому пришлось после опознания извиняться перед бароном за причиненное беспокойство. Михаил даже не стал говорить, что этого так не оставит – просто смерил полицейского презрительным взглядом и удалился, не попрощавшись.

– Он не мог как-нибудь запугать свидетеля? – безнадежно спросил Бюсси.

– Наши люди не выпускали ее из виду ни днем, ни ночью, да и его тоже, – отозвался комиссар. – Барон даже не приближался к ней.

– А через третье лицо? Мог, к примеру, кого-то подослать и посулить девице денег? – предположил Мелло.