Физрук: назад в СССР

— Слыхала… — вздохнула Тигра, — но видеть не приходилось… Я, знаешь, люблю классическое кино… Особенно — немое и черно-белое…

М-да, похоже наши с ней вкусы тоже не совпадают. Из прихожей донесся сдержанный топот.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала математичка. — Я же говорила. Папа точен, как часы!.. Еще немного и нас позовут к столу.

Я был всецело — за! Даже сквозь плотно прикрытую дверь просачивались запахи, от которых я истекал слюной. И в самом деле, вскоре в дверь постучали и голос Глафиры Семеновны позвал: «Молодежь, мыть руки и к столу!». Хозяйка комнаты поднялась. Я — тоже. Мы прошли в ванную, вымыли руки и направились в гостиную, где был накрыт стол. Уж не знаю — в мою ли честь, или в этой семейке так заведено? Впрочем, этот вопрос вылетел у меня из головы, едва я миновал дверной проем. Еще бы. Ведь в большой, ярко освещенной комнате у стола сидел… Павел Павлович Разуваев!

— Проходите, Александр Сергеевич! — радушно воскликнул он. — Садитесь!

— Добрый вечер, Пал Палыч! — пробормотал я, все еще не придя в себя от изумления.

Вот так сюрприз! Тигра-то, оказывается, директорская дочка! Вот почему она позволяет себе приходить в школу в… гм… не в каноническом облике советской учительницы. Другую бы Шапокляк с потрохами сожрала. Странно только, что неформалка Разуваева дружит с безупречно правильной старшей пионерской вожатой Егоровой. Впрочем, откуда мне знать? Может Симочка только в школе вся такая плакатная, а потом переодевается и на тусовку с местными хиппарями и панками, курит «Мальборо» и гоняет на мотоцикле «Ява». Тогда все сходится. Представил Симу в таком образе, и сердце чаще забилось. Интересные у меня фантазии.

Впрочем, когда хозяйка дома открыла крышку фарфоровой супницы и я вдохнул пар, над ней поднявшийся, то всякие посторонние мысли вылетели у меня из головы. Это была солянка. Великолепно сваренная, с кусочками разного мяса и разрезанными пополам оливками. Я выхлебал тарелку и не отказался от добавки. За солянкой последовало жаркое в горшочках — со свининой и картошкой. И, о чудо, приготовленное именно так, как я люблю! Именно — я, а не Александр Сергеевич Данилов.

На третье оказался чай с тортом. Тоже — домашним. Я был уже набит под завязку, но отказаться от кусочка торта не посмел. После чая я совсем осоловел. С полчаса, вместе со всем семейством Разуваевых, добросовестно смотрел телевизор. Показывали программу «Время». Мне и в самом деле было интересно слушать зарубежные и советские новости. А вот на лицах хозяев читалась вежливая скука. А Пал Палыч так и вовсе морщился. Особенно, когда сообщали о встрече товарища Брежнева с очередным иностранным правителем, с которым он не преминул поцеловаться практически взасос.