В начале пути

При нынешнем государе ему своего не добиться. В этом он был уверен твердо. Так, может, и не делать на него ставку? Вряд ли он будет удобен другим. Тут только суметь выждать. А там глядишь…

Но то дело будущего. Сейчас главное – максимально обезопасить себя, и не менее важно сделать так, чтобы у него остался козырь в рукаве. То, что Петр приказал расписать в Берг-коллегии все разведанные рудники, вовсе не значило, что Акинфий Никитич непременно это сделает, даже с учетом грозящей ему опасности. С чего бы? Разумеется, про те рудники, сведения о которых просочились наружу, он поведает.

Но были и такие, о которых ведали лишь избранные. Его ближайший помощник, в котором он был уверен целиком и полностью, благо сколько лет уже вместе. И рудознатцы из старообрядцев. Из этих сведения нужно будет тянуть на дыбе, никак иначе. У Демидова были особые отношения как со старообрядческим старшиной, так и с простым людом. Многим он им помог, за что был любим. Не обижал и тех, кто приносил ему сведения о новых залежах руды. Так что все выдавать казне он и в мыслях не держал.

На следующий день, едва переступив порог Берг-коллегии, Демидов столкнулся с двумя давними знакомыми. Впрочем, они были не просто знакомы. С Василием Никитичем Татищевым у них была застарелая вражда, тянувшаяся еще с тех времен, когда Демидовы только-только утверждались на Урале.

Татищев тогда ведал казенными заводами и всячески радел о делах государевых. Однако стоило только появиться Демидовым, как дела, и без того шедшие ни шатко ни валко, пошли еще хуже. А главное, с казенных заводов народ начал бежать к Демидовым, которые укрывали их у себя, приставляя к своим делам. Места глухие, дикие, подобное сделать не так чтобы и трудно.

Татищев выступал резким противником развития на Урале частных заводов. Кто знает, возможно, причина этого крылась в неприязни к Демидовым. В любом другом заводчике Татищев неизменно видел своих противников. Противостояние выражалось отнюдь не только в неприязни. Татищев не упускал ни малейшей возможности, чтобы сообщить государю о различных нарушениях со стороны Демидовых. Однако тем каждый раз удавалось вывернуться, казалось бы, из безвыходной ситуации. Петр Великий высоко ценил этих заводчиков. Порой гневался не на шутку, не без того, но неизменно миловал.

Вторым был Вилим Иванович де Геннин. Голландец, накрепко увязавший свою судьбу с Россией и не помышлявший о возвращении на родину. Теперь его дом был здесь. С этим у Демидова отношения были вполне ровными и даже дружескими. Вилим Иванович был компаньоном Акинфия Никитича в некоторых делах.

Впрочем, Демидов никогда не допускал мысли, чтобы довериться Геннину. Нет, если дела не касались нарушения закона, то его плечо было крепко как скала.