Однажды в Мидлшире

Кажется, он настолько погрузился в свои мысли, что совсем забыл о его существовании.

– Я не хочу быть печатной машинкой, – сказал Виктор. – Я согласился на ваше предложение, чтобы работать вместе с вами и учиться у вас. И мы либо партнеры, либо нет.

– Вы согласились на это, потому что вам нужен роман! – Голос старика взвился до фальцета. – И вы не можете написать его самостоятельно!

Виктор выдержал его полыхающий взгляд.

– Вы тоже, – сказал он.

Старик отвернулся. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел в камин. И хотя он не двигался, вся его поза говорила о том, что внутри у него клокочет пламя. Виктор знал, что имя этому пламени – гордость. Удивительно, как много у них было общего!

– Тадеуш, – позвал он. – Зачем вы изучали семью Диглби?

Старик обернулся через плечо.

– Мы сейчас делаем то же самое, – продолжил Виктор. – Пытаемся выяснить, кто та девушка в медальоне. И, кажется, мы идем по вашим следам. Что вы тогда нашли?

Призрак Михлича застыл вполоборота. Он опустил голову.

– Простите, Виктор, но я ничем не могу вам помочь.

– Вы правы насчет Катарины! – сказал старик. – Я готов выслушать ваши идеи. Прошу вас, Виктор. Нам нужно работать.

Виктор покачал головой. Михлич стоял перед ним. Черная сутулая тень на фоне камина, слишком горящая своим мастерством, чтобы просто уйти в небытие. Призрак смотрел в пол, опустив руки вдоль тела.

Виктор вздохнул, собрался с мыслями и начал говорить.

Тадеуш Михлич переехал в Мидлшир на пике своей славы. Он был уже далеко не молод, сильно разочарован в жизни и людях и утомлен постоянным вниманием к своей персоне. Ему хотелось тишины. И он любил все английское. Однажды вечером, сидя в лондонской гостинице в ожидании очередного очень важного мероприятия, Михлич от скуки взялся за каталог недвижимости. И звезды сошлись. Старинный особняк в деревушке на краю света подмигнул ему со страниц.

Михлич тут же вызвал своего секретаря и велел ему купить дом, не торгуясь. Тот попытался возразить, что цена явно завышена и перед покупкой стоит все-таки посмотреть на особняк вживую, но получил жесткую отповедь. Михлич уже тогда начинал страдать от болей, и его характер, и без того тяжелый, портился с удручающей скоростью.

Он сказал, что хочет дом. Остальное его не интересовало.

Сделку закрыли за неделю, и через месяц именитый писатель переехал в Мидлшир. Но его надежды на тишину оправдались далеко не сразу. Голодные до новизны жители деревеньки всеми силами старались втянуть Михлича в свое сообщество. Где-то он появлялся, а от чего-то отказывался. С кем-то был в приятельских отношениях, а кого-то избегал. Очень аккуратно его секретарь распространял информацию о здоровье Михлича, и тактичность в мидлширцах пересилила любопытство. Они оставили писателя в покое.