Однажды в Мидлшире

Сьюзан дернулась следом и испуганно ахнула.

Кадка с елью стояла в углу. Рядом с ней стоял Эймос и улыбался слишком широкой и слишком зубастой улыбкой. Эймос и ель тянулись друг к другу, и ветви ели колыхались, будто от ветра, а руки мальчика стали длиннее, тоньше и когтистее. Сьюзан закричала.

– Мама! Я все объясню!

Деревья умеют только кричать и молчать. Зима для них – время тишины. Их ничто не тревожит, ни холод, ни ветер. Иногда, когда выпадает слишком много снега, старая и слабая ветвь может сломаться или треснуть под его весом. Тогда звук разлетается по лесу, страшный и резкий, и пугает зверей и птиц. Ветвь трещит, но само дерево молчит. Этот треск – не его голос.

Оно закричит, когда придет весна. Тогда сок побежит вверх, и это будет криком. Созреют и лопнут зеленые почки, и воздух наполнят запахи первых листьев – и это тоже будет крик. И ветер, промчавшийся сквозь крону, пощекотавший ее, – снова крик. Такой громкий, такой яркий голос дерева, и при этом не слышный никому.

Дерево нельзя услышать. Но можно почувствовать всю силу его крика, всю глубину его молчания.

Просто – сними рукавичку и проведи ладошкой по шершавой коре. Холодной, безучастной. Почувствуй, как тепло твоей руки впитывается в ствол, уходит в ветви, теряется в них, но ничего не меняет. Как холод, идущий от дерева, пощипывает твою кожу и проникает под нее, вынуждая тебя отдернуть руку. Мгновение – и теплый след твоей ладони стирается на стволе. Это – тишина. Это – молчание. Бездонное, темное, его не нарушить, даже срубив дерево. Потому что оно древнее тебя, и будет после тебя, и будет после всего.

Вернись сюда ранней весной. Постой под зеленой кроной, вдохни ее аромат и закрой глаза. Положи ладони на теплый, прогретый юным солнцем ствол. Спустись к корням. Теперь замри, и дыши, и слушай. Кора под ладонями вибрирует, чуть заметно, но ладони щекотно. Эта щекотка разлетается по телу и пьянит, как смех. Над тобой – огромное небо, под тобой – обнаженная после зимы земля, вокруг тебя – целый мир, и он вот-вот проснется. Вот это чувство и есть – голос дерева.

Ты все услышишь. Ты ведь сможешь, правда, Джо?

– Он не причинит ему вреда, как ты думаешь?..

Сьюзан и ее отец сидели в темноте кухни. Эймос – лесовик – вернулся к себе в лес. Джо отправили спать, и он ушел, покусывая нижнюю губу, как делал всегда, когда нервничал. Он наверняка боялся, что мама запретит ему общаться с новым другом, и Сьюзан была очень к этому близка.

Джо все объяснил. По крайней мере, постарался. Но ребенку очень сложно рассказывать взрослым про черно-белый лес, в котором жизнь становится такой острой, что можно порезаться, если быть одному. Тем более когда этот лес далеко, а ты сидишь в гостиной и тебя окутывает запах хвои и тепло камина.

Взрослые испугались. Но они пытались понять.