Жестокие игры в любовь

35

Домой они вернулись только воскресным вечером. Женька из своей комнаты слышал, как мама отца науськивала:

— Сходи поговори с Женей.

— О чём?

— Как о чём! Ну что ты, Саша, сам не понимаешь? Думаешь, где он был вчера и сегодня? На этих их ужасных… как там? Вписках! Ты почувствовал запах? Он выпил!

— Да и что такого? Катюша, ему же не десять. В семнадцать все всё пробуют.

— Не все и не всё! А если и все, то наш сын не такой. Раньше же он не пил, почему сейчас? Может, он с дурной компанией связался?

— Может, пил да не попадался, — возразил отец.

— Саша! Скажи скорее, что ты пошутил! — воскликнула мама.

Женька устало хмыкнул. Да уж, пошутил. Знала бы мама, что отец его самолично отвозил к тому же Жоржику на дачу, например. А ещё брал с собой в баню, на рыбалку, на охоту и, в зависимости от ситуации, предлагал «согреться» или «расслабиться». По чуть-чуть, конечно, отец и сам не большой любитель этого дела, но всё-таки…

— Пошутил, пошутил, — сдался отец.

Всегда он такой — «маме не скажем», «не будем маму расстраивать». Женька этого не понимал, но со своей правдой не лез: не маленькие, сами разберутся.

— Тогда иди и поговори, — настаивала мама.

— И что я ему должен сказать?

— Ну выясни, с кем он был, что за компания, что они делали. И, Саш, про девочек тоже спроси. А то сейчас такие девочки пошли…

Отец послушно поплёлся к нему «разговаривать». Застал Женьку на диване. Тот, как приехал, так и лежал полутрупом, бездумно глядя в телевизор."

"Отец только рот приоткрыл, не успел и звука вымолвить, а Женька равнодушно отчитался:

— Были с Жоржиком на даче у Жоржика с братом Жоржика. А-а, ещё Антоха был. Всё. Девочек не было.

Отец кивнул.

— А чего валяешься? Похмелье или хандра?

— И то, и другое.

— Не надо было так напиваться, во всём надо знать меру, — назидательно произнёс отец и с чувством выполненного долга удалился.

В понедельник Женька еле соскрёб себя с кровати. Каждый сустав ломило, веки пылали, а горло болело так, словно он ежа проглотил. Но пришлось через не могу бодриться, потому что иначе мама немедленно уложила бы его обратно в постель и принялась лечить. Такая уж она: что Женьку, что отца лечила при малейшей простуде с таким рвением, будто там пневмония, не меньше. А он никак не мог остаться дома, надо было в школу. Надо было убедиться, что обществознание не вылезет кое-кому боком.

Но о прогуле узнали, и началось… Как ты мог?! Предатель! Бойкот тебе!

А он даже в тот момент не мог думать ни о чём, кроме субботнего мужика. Правда, ещё опасался, что Мика выступит. Заявит, что тоже пошла на урок, с неё станется. Но, к счастью, она промолчала.

Но, в итоге, всё равно это всплыло наружу…

На другой день он в школу уже не смог пойти.