Жестокие игры в любовь

— Да чего там, клоун я и есть, — пожал плечами Жоржик, потом шутливо добавил: — Так что, пациент, какие проблемы?

— Да какие проблемы? У меня всё в ажуре, — смеясь, сказал Женька.

Потом Жоржик предложил рвануть к нему на дачу. Женька сначала вяло отнекивался, скорее, по инерции. Потом подумал, что и правда хорошо бы спустить пары. Несмотря на смех, на улыбки, на легкомысленный трёп, внутри его точно кислотой разъедало. Казалось, он аж чувствовал шипение, с каким медленно, болезненно и верно разрушались лёгкие, сердце и что там ещё есть в груди…

Куда себя деть, что с этим делать, чем затушить — он не знал. Но терпеть это уже было невмоготу.

Возле супермаркета они встретили Антона, прихватили с собой на дачу. Отвёз всех троих на своей старой тойоте двоюродный брат Жоржика, предварительно забив багажник напитками. Там с ними и остался.

Жоржик и его брат, который оказался таким же балаболом, беспрерывно сыпали какими-то байками. Антон сначала молчал, потом, уже под градусом, тоже втянулся в веселье.

Женька — наоборот. Сначала, пока себя контролировал, старался быть, точнее, казаться таким, как всегда. Но хмель почему-то не притуплял чувства, а обострял. И с каждой минутой он всё больше увязал в своей тоске. Голова становилась тяжёлой, почти неподъёмной, а в груди жгло ещё сильнее, чем днём.

Он уткнул лицо в ладони и позволил себе в мыслях вернуться к тому, что его так терзало. Только вот от этих мыслей немедленно захотелось полезть на стену.

Поэтому она его отшила? Потому что есть другой?

И почему так муторно? То, что это может быть банальная ревность, он даже на секунду не допускал. Какая может быть ревность? Это удел закомплексованных слабаков. И вообще, с чего бы ему ревновать? Они друг другу никто. Она ему ничего не должна. Но почему-то это не помогало. Ничего не помогало.

— Ты чего там, уснул? — окликнул его Жоржик."

"Женька не отреагировал. Стиснув челюсти, вспомнил, как тот мужик пялился на неё. Нет, об этом лучше даже не думать, чтобы тут же не стошнило.

— По ходу, Онегин всё, приплыл. Давайте его на кровать уложим, — предложил Жоржик.

«Да, блин, что за фигня со мной! Достало!», — одёрнул себя Женька и вскинулся:

— Сейчас! Малы вы ещё, девочки, Онегина в кровать укладывать. Давай-ка, Тоха, наливай.

— О, вот это другое дело, — обрадовался Жоржик. — Нормальный ход!

Но «нормальный ход» длился недолго. Спустя полчаса Женька убрел во двор. Опустился на крыльцо. Накрапывал дождь, поддувал ветер, но ничуть не остужал разгорячённую кожу. И уж тем более не мог охладить внутренний жар.

Минут через двадцать или чуть больше за ним вышел Жоржик.

— Ты чего тут зад морозишь? Дубак такой, — поёжился он, но сам уселся рядом.

— Я на обществе был, — сказал Женька.