Жестокие игры в любовь

Главным образом потому что накануне вечером его накрыло так, что от зоркого маминого взгляда не получилось утаить ни лихорадочно горящие глаза, ни испарину, ни тяжёлое хриплое дыхание.

Но к нему после уроков заскочил Жоржик и всё рассказал.

— Что, Онегин, не в шутку занемог? А у меня для тебя хорошая новость. Бойкот тебе отменили! — радостно объявил он.

— Что так вдруг? — просипел Женька.

— Да, Сонька там такую бучу подняла. Мол, вы все бараны. К бедному Жене прицепились. Короче, она сказала, что ты просто новенькую прикрыл. Та, типа, пошла на урок, потому что ей на всех навалить. А ты потащился чисто, чтоб от неё отвести народный гнев.

— Ну, нафига… — досадуя, промычал Женька. Хотелось высказаться крепче и выразительнее, но воспалённое горло болело адски, точно одна сплошная свежая рана. Каждый звук давался через силу.

— Слушай, Жэка, я всё понимаю, она тебе нравится, но, блин, она же… просто капец! Красивая, все дела, но как человек…

— Знаешь ты прям, какой она человек… — выдавил Женька.

— А я вижу, не слепой. Я всё вижу. Ещё когда она тебя в классе опускала, я сразу понял — стерва. Но тогда как-то ещё по приколу было. А вот сейчас… Ну стрёмно же так делать. Ну пошла ты поперек класса, так и не отсиживайся потом молчком. Она же видела, что ты за неё выхватил, и сидела молчала, типа не при делах. Фу такой быть.

— Ой ладно тебе. Она ж девочка, ну, испугалась, бывает. Да и чего я там выхватил? Мне этот бойкот вообще по барабану…

Женька замолк и прижал ладонь к горлу, морщась от полыхнувшей боли.

— Да всё равно! Тут дело принципа. Та же Сонька — она, конечно, вообще безбашенная, но за тебя всех порвать готова. Когда она сказала, что ты как бы ни при чём, девки-то наши сразу: ой, мы так и думали, мы так и знали. А пацаны такие: ну и что? Все равно же на уроке был? Был. Неважно из-за кого. Это Костян сказал. Так Сонька ему чуть в лоб не зарядила и такую пламенную речь толкнула, что все прониклись.

— Да кто, блин, её просил! Ну нафига она влезла! — Женька откинулся на спину. От досады закусил нижнюю губу.

— Да чего ты? Правильно она всё сделала! Эта Мика — та ещё штучка. Лёху Ивлева тоже вон на коротком поводке держит, он за ней как собачка… а сама при этом… Слушай, а тот, другой, про которого ты говорил, — это случайно не мужик на крутой иномарке? В школу за ней заезжал, да?

— А ты откуда знаешь? — Женька нахмурился, пытаясь вспомнить, что он там накануне ему рассказывал. Но ничего такого припомнить не мог.

— Ну я просто сказал Соньке, что ты с каким-то упырем ее видел. И она подтвердила, что тоже их из окна впалила в тот день.

— Да нафига ты ей-то сказал?

— Ну, разговор зашёл. Я поддержал Соньку, когда она нашим за тебя втирала. Мы потом потрепались с ней немного. Вдвоём, никто не слышал.