Билеты в один конец

Во сколько?» – набираю сообщение дрожащими пальцами, потому что воображение уже подкидывает картинки нашей встречи. И ее продолжения.

«Через час. Водителя пришлю. Удобно?»

«Семена?»

«Его-его».

«Все-таки подошел?»

«Ну еще бы. Молчит аки рыба, водит аккуратно и исполнителен. Босс удовлетворен».

«Тогда мне премия полагается, а не штраф? Я еще и кадровик твой личный».

Перезванивает.

– Интерес у меня к тебе личный, Татьяна. Жду.

И это звучит так будоражаще, что, когда представляю, как увижу Таранова, обниму и почувствую на себе его руки – по коже бежит табун мурашек.

Быстро собираюсь. Заглядываю в комнату к Лене, которая листает книгу, уютно устроившись на кровати.

– Лен, побудь с Алисой, пожалуйста. Я ненадолго отлучусь, – прошу я.

Лена поднимает голову, изучающе смотрит, затем лукаво улыбается:

– Опять рабочие вопросы в ночи решать будешь?

Пожимаю плечом, смущаясь.

– Ну да. С личным интересом.

35 глава

ТаняВечерние огни города тянутся размытой лентой за окнами машины. Я еду по уже знакомому маршруту, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. «Интерес у меня к тебе личный, Татьяна», – слова Таранова эхом звучат в голове и заставляют щеки пылать. Со стороны я, возможно, похожа на дешевую проститутку. Еду в ночи к мужчине по его первому же требованию. Но то – со стороны, а на деле я получаю от этого человека эмоций и поддержки больше, чем от родного мужа, когда была с ним в браке, которого знала много лет, родила ему ребенка. А теперь жажду увидеть другого и хочу с ним близости. Да так сильно, что вся дрожу от предвкушения!

Вот и нужный дом. Машина останавливается. Я пишу Таранову: «Я на месте» – и, собравшись с духом, выхожу на улицу. В воздухе пахнет дождем и мокрым асфальтом. Немного прохладно, а мне жарко: в груди все пылает. Я набираю код на домофоне, который знаю наизусть. Затем лифт, коридор, знакомая дверь.

Таранов распахивает ее и смотрит на меня. В полумраке прихожей его силуэт кажется выше и шире, чем обычно, но взгляд удивительно мягкий.

– Привет, – улыбаюсь и тут же оказываюсь в кольце сильных рук.

Вместо приветствия Таранов жадно целует чувствительную кожу под ухом, прикусывает мочку. А затем захлопывает дверь и целует по-настоящему, толкая меня к стене. Темный коридор его квартиры принимает нас как безмолвный соучастник. Холодная поверхность, в которую упираюсь спиной, резко контрастирует с жаром наших тел. Влад прижимает меня с такой силой, что перехватывает дыхание.

Его ладони скользят по талии вверх, поднимая ткань джемпера, а меня охватывает нокаутирующая волна эмоций. Все, что было – дни мучительного молчания, тоска, сомнения – растворилось в жарких объятиях. Остался только он: реальный, горячий, необходимый до боли.