В канун Рождества

Бетти и Роза выстирали и выгладили ветхие, выцветшие занавески, а в камине лежали приготовленные бумага и ветки, достаточно было только чиркнуть спичкой. Здесь же стояло начищенное до блеска медное ведерко с углем, лежала кучка сухих поленьев.

— Ну, начнем сначала, — сказал Оскар, снял куртку, стал на колени и поднес зажженную спичку к газете. Ветки занялись и затрещали. В конце комнаты была дверь, за которой в прошлый раз выла и бесновалась бедняжка Брэнди, напугав тогда Элфриду до полусмерти. Теперь Элфрида осторожно открыла дверь и вошла в неприветливую, холодную маленькую кухню в деревянной пристройке с окнами в некрасивых металлических рамах. Здесь были фаянсовая раковина, крошечный холодильник, газовая плита и небольшой стол, покрытый клеенкой. Линолеум на полу потрескался и местами протерся до дыр. Наполовину застекленная дверь слева открывалась в чулан, где стояли сломанная тачка, вилы и рассохшийся ящик с давно увядшей геранью. Нигде ни следа труб отопления или еще чего-нибудь, что могло бы обогревать дом. Все выглядело холодным и бесчувственным, как муниципальная благотворительность.

Элфрида вернулась к Оскару, который подкладывал уголь в разгоревшийся огонь. Потом он положил туда пару маленьких поленьев.

— Как майор Билликлиф обогревался? — спросила она.

— Наверное, никак. Не знаю. Надо посмотреть. — Он поднялся во весь рост и вытер руки о вельветовые штаны. — Давай осмотрим дом.

Они прошли через маленькую прихожую в другую комнату, столовую майора Билликлифа, где, Оскар вспомнил, на спинках стульев висели рубашки старика. Но здесь Бетти с Розой тоже потрудились и навели порядок. Старые картонные коробки и груды газет исчезли, стол был тщательно отполирован и вокруг него стояли четыре стула.

Из столовой они поднялись по очень крутой и узкой лестнице на второй этаж. В спальне майора Билликлифа стояли два старых кожаных чемодана, видимо, те, о которых говорила Роза. Кровать была застелена чистым хлопчатобумажным вышитым покрывалом, пол — свежевыстиранными матерчатыми половичками.

— Сюда можно переезжать хоть завтра, — воскликнула Элфрида и, испугавшись, как бы Оскар не поймал ее на слове, торопливо добавила: — конечно, если в этом была бы необходимость.

— Дорогая, не думаю, что стоит так спешить.

Вторая спальня была поменьше, а ванная, хотя и не производила ужасного впечатления, имела спартанский вид и не внушала желания искупаться. Сама ванна на ножках заржавела и покрылась пятнами, в раковине виднелась трещина, линолеум загибался по углам. На деревянной вешалке висело чистое, почти прозрачное от ветхости полотенце, а на раковине лежал кусок дешевого туалетного мыла.

Самое лучшее, что было в ванной, так же как и в кухне, — вид из окна.