Вдова в январе

 — А в комнате вообще никаких денег не обнаружено.

— Не может этого быть! — воскликнула Цилда. — Если Рудольф сказал, что после обеда деньги будут, значит, так оно и есть! Уж в чем в чем, а в таких делах он был пунктуален.

Ульф нервно пожал плечами. Не верил он, что Рудольфа Димду убили из-за этих трехсот рублей, но какую-то роль эти триста рублей должны играть, потому что именно эту сумму Димда снял сегодня с книжки. Сберкнижка найдена в письменном столе, а денег нет.

— Кому вы сказали, что получите от Димды деньги после обеда?

— Н-н… никому…

— Даже дочери?

— Нет.

— Подумайте, подумайте.

— Один человек об этом знал… Но… Но он вне подозрений. Это директор нашего магазина. Я звонила Рудольфу из его кабинета, он сидел рядом…

— Вы полагаете, что директор мог уловить из вашего разговора, что речь идет о трехстах рублях?

— Нет… Нам удалось как-то так насчет этих денег выразиться, вообще… Я между прочим это сказала…

— Зачем вам нужны были эти деньги? — спросил Конрад.

Цилда слегка вздрогнула, словно ее на чем-то поймали, но спокойно продолжала:

— А почему вы думаете, что это мне нужны деньги? Деньги нужны не мне, а ребенку! Ребенку есть надо! Бог с ними, с деньгами, отдайте только ключ от гаража!

— Во-первых, я не имею права этого делать, он уже занесен в протокол осмотра.

— Но ведь ключи висели здесь, на кухне!

— Да, Карлис Валдер предъявил их и сказал, что они принадлежат Рудольфу Димде.

Цилда выразила сожаление, что Конрад ее не понял или не хочет понять. Напряжение ее стало проходить, она обмякла, ее категоричность исчезла. Она даже сказала, что юридически Конрад, конечно, прав, и, по сути дела, неважно, получит она машину сейчас или позднее, когда дочь введут в права наследования. У Рудольфа Димды действительно нет больше наследников, кроме дочери, это могут засвидетельствовать и Паула, и Карлис Валдер, а если надо, то и у него на работе, в «Фоторекламе». Формальности могут продлиться все лето, какой же смысл машине весь сезон ржаветь в гараже? Водительские права у нее есть, и если бы она имела возможность пользоваться этой старой «Волгой», дочка хотя бы по вечерам или в конце недели могла подышать воздухом за городом…

— Я и без того столько пережила всяких несправедливостей. — И губа ее уже задергалась. — Когда разводились, суд присудил мне две тысячи, а машину оставил мужу. Тогда на рынке меньше чем за десять «Волгу» нельзя было получить. И тогда она была еще совсем новенькая, теперь и говорить-то о ней не стоит. Но на ходу все же, вот Рудольф и ездил. И нам с дочерью хватило бы…

— Мы сейчас ведем пустой разговор. Я неправомочен решать наследственные дела.