Стрекоза в янтаре

И поэтому я распорядилась отнести его в церковь, где отец Бенин заботился об умирающих так же, как я заботилась о живых.

Джейми наведывался в церковь почти каждые полчаса, но Кинкейд держался удивительно долго, несмотря на то что жизнь постепенно покидала его. На этот раз Джейми долго не возвращался. Я поняла, что все кончено, и отправилась в церковь сама. Возможно, там потребуется и моя помощь.

На том месте под окном, где лежал Кинкейд, было пусто, виднелось лишь большое грязное пятно. В палатке для мертвых Кинкейда тоже не оказалось, и никто не знал, где Джейми.

В конце концов я нашла их на склоне холма, за церковью. Джейми сидел на уступе скалы с Александром Кинкейдом на руках. Кудрявая голова Кинкейда покоилась у Джейми на плече. Длинные волосатые ноги беспомощно повисли. Оба были неподвижны, словно скала, на которой они сидели, тихие, словно смерть, хотя только один из них был мертв.

Я коснулась белой, дряблой руки Кинкейда и провела пальцами по густым каштановым волосам, таким неожиданно живым на этом теле. Мужчина не должен умирать девственником, но Кинкейд умер.

— Он умер, Джейми, — прошептала я.

Джейми продолжал сидеть молча, потом кивнул и открыл глаза, смирившись с неизбежным.

— Я знаю. Он умер вскоре после того, как я принес его сюда. Но я не хотел, чтобы он умирал.

Я взяла Кинкейда за плечи, и мы осторожно положили его на траву. Ночной ветерок шевелил стебли густой травы, и они нежно касались его лица, как бы отдавая ему последний земной поклон.

— Ты не хотел, чтобы он умер заточенным в четырех стенах, даже если это стены церкви? — догадалась я.

Над нами простиралось огромное небо, покрытое облаками. Оно было бескрайним и обещало вечный покой.

Джейми задумчиво покачал головой, затем опустился перед телом Кинкейда на колени и поцеловал его широкий бледный лоб.

— Когда придет мой час, я хочу, чтобы кто-нибудь поступил со мной так же, — тихо сказал он.

Он прикрыл краем пледа кудрявую голову покойного и прошептал что-то по-гэльски, но я не поняла, что именно.

Медицинский пункт для обслуживания раненых — не место для слез. Там слишком много дел. Я держала себя в руках и не позволяла себе плакать весь день, хотя поводов для этого было более чем достаточно. Но сейчас я дала волю слезам. Я уткнулась лицом в плечо Джейми, и он ласково гладил меня по спине. Когда я подняла глаза, вытирая слезы, то увидела, что он по-прежнему смотрит на лежащее на траве тело сухими глазами. Он почувствовал на себе мой взгляд и сказал:

— Я оплакал его, когда он был еще жив, англичаночка. — И, помолчав немного, спросил: — Ну как там, в доме?

Я высморкалась, вытерла нос, и, взявшись за руки, мы пошли вниз.

— Ты должен помочь мне с одним раненым, — попросила я.