Три женщины в городском пейзаже

Да нет, он все сделал правильно – да здравствует свобода, мужская компания, рыбалка и все остальное! Ну, например, знаменитые астраханские арбузы. Впрочем, на арбузы ему наплевать. Как и на все остальное.

Им не повезло – зарядили дожди, редкое для этого времени дело. В перерыве между дождями страшно парило, над землей и водой стоял густой молочный пар, одежда и обувь не сохли, белье оставалось волглым, в палатке было сыро и неуютно, к тому же нещадно зажирали комары, огромные, как слоны, они так их и звали – слонами, а уха надоела уже через три дня.

Туров злился на всех – на ни на минуту не затыкающегося Градова с его дурацкими шутками, с его вечным гитарным бренчанием и уж совсем неожиданными песнями про туристов – тоже мне, бард! С его вечным обжорством: «Тур, а ты это не будешь, нет, сыт? Тогда я, окей, дожую?»

Туров кивал:

– Жуй, не подавись. Троглодит, ей-богу. Как в человека может влезть столько жратвы?

К ночи начинались разговоры про баб – воспоминания о подвигах. Гусары! Смешно. В ответ на рассказы о градовских похождениях Туров криво усмехался:

– Ага, кто тебе верит! Прямо Казанова, не меньше! Вот ведь трепло! Не язык – помело.

Градов уговаривал его пойти на турбазу и снять девочек. Туров послал его подальше.

Прихватив вялого Гришу, Градов отправился на турбазу. Вернулись с девочками – Тася, Фаина и Лиза.

Девицы глупо хихикали, макали печенье в сгущенку, просили сварить еще кофе, томно закатывали глаза и громко смеялись над дурацкими градовскими шутками.

Градов смотрел на него и подмигивал: типа, как тебе, а? И страстно нашептывал Турову:

– Фаинка классная, правда? И Тася клевая! Бери Тасю – Фаинка моя, извини!

Туров послал его лесом.

Приехал из города Миша, тут же ухватил беленькую смешливую Тасю, и все разбрелись по палаткам.

Туров сидел на берегу и смотрел вдаль. Над рекой по-прежнему висел низкий туман, было тепло и сыро, невыносимо жужжали и жрали комары. Мокрые кеды, сырая ветровка, грязная майка. Зачем он тут, для чего? Ему тут неинтересно и плохо. Тоскливо и противно. Назавтра он твердо решил уехать.

Повезло – обломился билет! Неслыханно повезло. В поезде выдохнул – через сутки я дома! И еще – она позвонит – я услышу ее голос! В поезде отсыпался – хорошо отдохнул, нечего сказать."

"Выйдя на Павелецком, никак не мог надышаться московским воздухом – да черт с ним, что пахнет бензином, да черт с ней, с суетой. Все родное, знакомое, близкое. Свое. И еще – все это приближает к ней, к Лене.

Выяснилось, что она позвонила однажды – удивилась, что его нет, что он в отъезде. Выпытывала у мамы подробности, и он растерялся и очень обрадовался – все это было так непохоже на Лену!

Поговорили они через три дня, когда он уже вконец извелся и целыми днями слонялся у телефона, боясь даже на полчаса выйти из дома.