Три женщины в городском пейзаже

Лена сняла трубку не сразу – ему показалось, что прошла целая вечность. Услышав ее голос, низкий, хрипловатый, он стушевался.

На вопрос, как дела, равнодушно отозвалась:

– Да все как обычно. Валяюсь с книжкой. А что у тебя?

«Как обычно, – повторил он про себя, – у нее все как обычно. Она считает, что ничего такого не произошло. Москва стоит, планеты крутятся, народ ныряет в метро, забегает в магазины, торопится домой. Люди садятся ужинать, а потом собираются спать. Ничего из ряда вон. Она валяется с книжкой. Интересно, с какой? Надо спросить. Или не надо? Она у меня ничего не спросила – дежурное «что у тебя?». В голосе равнодушие – это нормально?»

И все же он решился спросить, что у нее завтра.

– Все как всегда, – равнодушно ответила Лена. – С утра в институт, а потом, – зевнула она, – пока я не знаю, планов не строила.

Окончательно расстроившись и обидевшись – вот дурак! – он попрощался. Сухо так, будто и ничего между ними не было. А может, для нее так и есть? Ну было и было, подумаешь – нравы сейчас таковы, что это в порядке вещей.

«Ну и ладно, фиг с ней! А звонить ей я больше не буду», – решил он, не очень надеясь, что справится."

"Позвонил на следующий день. Договорились о встрече. На свидание летел, как четырнадцатилетний пацан после первого поцелуя, самому было смешно. Увидев Лену, растерялся и замер, как столб.

Она стояла у входа в метро, невозможно длинноногая, невероятно стройная, самая высокая из проходящих девушек.

Черные джинсы, черные ботинки. Черная дубленка с бежевым мехом. Непокрытая голова, гладкие, блестящие черные волосы, острые скулы, прищуренные рыжие рысьи глаза – только потом он узнал, что она близорука. Стояла, окидывая ленивым и безразличным взглядом толпу.

У него перехватило дыхание.

Самая красивая. Лучшая. Самая необыкновенная. И самая любимая. Навсегда.

Увидев его, Лена прищурилась и слегка улыбнулась – почти незаметно, чуть-чуть, уголками рта.

Но Туров эту улыбку увидел и вспыхнул, как подросток: счастье!

Так начался их роман. Как все любовники, они искали прибежища – иногда везло: то обламывался ключ от комнаты в общежитии, то у кого-то была свободная хата – пусть на пару часов, но они были рады и этому. Иногда уезжали на дачу, в Снегири. И дурацкая, абсолютно блаженная улыбка не сходила с его лица. Да он и не пытался скрыть своей радости. А она – она, как всегда, была сдержанна. Никаких бурных эмоций, никакого выражения чувств, только иногда по ее лицу пробегала легкая тень – радости или расстройства. Он научился считывать это по коротким, мимолетным ужимкам или гримасам.

Нет, холодной она не была – какое! Она была пылкой, нетерпеливой, отзывчивой, страстной. Но это там, в постели. А в жизни – да, Снегурочка. Вернее, Снежная королева.