В горах пощады нет

Бежать в такой ситуации – значит, вызвать на себя две одновременные автоматные очереди и не дать возможности Бессариону вступить в дело. И потому Артем Василич остановился, спокойно глядя в приближающиеся к нему стволы.

Крепкие парни в краповых беретах остановились в трех метрах. Но если сразу стрелять не стали, значит, собираются захватить живым. Впрочем, это была, видимо, первая реакция. Вторая последовала после того, как один из них, тот, что помоложе, труп собаки увидел.

– Кучум!..

Это был и зов, и приказ поднять голову, и истеричный вопль одновременно… Но с первого взгляда ясно было, что Кучум лежит в такой позе, в какой живой собаке лежать было бы предельно трудно. Глаза «крапового» начали наливаться кровью, и ствол автомата стал медленно подниматься, грозясь разразиться истеричной очередью. А Бессариона видно не было. У Тамарова даже мысль мелькнула, что грузинский подполковник бросил его и постарался выиграть время, чтобы самому успеть скрыться. Без собаки найти его будет уже не так и просто. Но Артем Василич привык на себя полагаться в большей степени, чем на кого-то другого, и смотрел «краповому» кинологу в глаза. Глаза всегда выдают последний момент перед тем, как указательный палец сожмется, сдавливая спусковой крючок. И у опытного человека есть возможность воспользоваться этим уловимым моментом и совершить резкий рывок влево. Ни на мгновение не ошибиться, не раньше и не позже, но строго в нужный момент. И именно влево, потому что влево же при стрельбе отбрасывается и автоматный ствол. А поскольку для Тамарова и «крапового» левые стороны – это противоположные направления, рывок влево может оказаться спасительным."

"Ствол поднимался… Он грозил своим черным глазом… И готов был к тому, чтобы вместе с огненным мазком выбросить из нутра автомата стремительную и неуловимую для глаза смерть… Но подняться даже до уровня живота подполковника Тамарова ствол не успел. Звук был впечатляющим: что-то закрыло лицо «крапового» кинолога, потом что-то хрустнуло, и сам кинолог завалился вбок на товарища от удара сзади ногой в голову. А когда на тебя падает товарищ, его инстинктивно не отбросишь в сторону, а постараешься поймать и удержать. Бессарион просчитал, видимо, этот вариант и успел после удара сделать широкий шаг, произвести маховое движение второй ногой, как циркулем, и обрушить каблук на затылок второго «крапового» до того, как тот успел освободить руки и поднять автомат. Ногами грузинский подполковник работал красиво и эффективно. Совсем не как легкоатлет. Впрочем, времени для выяснения спортивного профиля компаньона им отпущено не было – со стороны слышался нарастающий шум двигателя торопящейся машины, уже преодолевающей ручей.