Дом-фантом в приданое

Он должен был получать за свои услуги очень много денег. Я хочу знать, где эти деньги. Там должны быть записи или хоть что-то!

— Наверное, в сейфе.

— Наверное.

Где-то очень далеко лаяла собака, и Олимпиада подумала, что к Парамоновой кто-то пришел.

— Утром в ту субботу в его квартире разговаривали, я сам это слышал. Парамоновы сказали, что разговаривать никто не мог, потому что к нему никто не приходил. Как видно, приходил! И этот кто-то знал про лабораторию, взрывчатку и знал, как заминировать человека, а это не слишком просто!

— Не просто? — переспросила Олимпиада. Добровольский мельком глянул на нее. Он сидел на корточках перед сейфом и копался в своей сумочке, похожей на косметичку, которую принес с собой.

Олимпиада несколько секунд смотрела ему в глаза, а потом сказала:

— Мы должны позвонить в милицию.

— Нет. Не должны.

— Как?!

— Мы не сможем объяснить своего присутствия в этой квартире. Я не хочу давать… ложные показания, а в этом случае придется.

— Но мы должны!

— Я найду способ известить власти, — сухо сказал Добровольский. — Но не сию секунду.

Собака перестала лаять, видно, Парамонова ее успокоила.

— Павел, у нас, в Москве… то и дело происходят взрывы. На Садовом кольце даже щиты развесили — ваш звонок свяжет террористам руки!

— Ты хочешь связать руки террористам?

— Да! — громко заявила Олимпиада. — Да, хочу!

— Даже если закон в данном случае будет не на твоей стороне?

— Почему не на моей?! Что ты придумал?!

— Я ничего не придумал. Я совершенно точно знаю, что тебя тут же арестуют за… соучастие или причастность, я не помню толком, как это называется по-русски. Ты очень подозрительно себя ведешь. Ты забираешься в чужие опечатанные квартиры, находишь в них взрывчатку, а потом сообщаешь в полицию, которая при осмотре помещения ничего такого не нашла! Я вообще очень удивлен, что тебя не задержали в самый первый раз, когда слесарь оказался возле твоей квартиры!

Олимпиада сжала кулаки. Она не желала его слушать. Он говорил ужасные и несправедливые вещи, да еще так, как будто она и вправду была в чем-то замешана. Но он же знает, что это не так!

Она только открыла рот и собралась сказать что-то такое, что навсегда сбило бы его с этого невозможного, уничижительного тона, но он не дал ей произнести ни слова.

— Не мешай мне, — приказал он. — Я должен разобраться сам, а я пока ничего не понимаю! Кроме того, боюсь, что дело будет очень затруднено, если в него вмешаются русские власти.

— Да кто ты такой, чтобы разбираться?! Или ты думаешь, что если у тебя дипломатический паспорт…

— Я комиссар швейцарской финансовой полиции, — сказал он так, словно сообщал, что он экскурсовод в краеведческом музее. — Я хочу знать, с чем связаны все эти необъяснимые вещи, которые происходят вокруг меня.