Дом в Порубежье

Ощутив смертную боль, я еще раз неловко ударил Дискосом, перебросив в левую руку чудо-оружие, потому что Монстр прижал правую к моему телу. И о! Я внезапно ощутил свободу, а вместе с ней пришел и удар, отбросивший меня через низину едва ли не к краю жерла; там я вскочил на ноги и отступил в безопасное место.

Обернувшись, я заметил, что Желтая Тварь, умирая, разбрасывает песок во все стороны, однако приблизиться ко мне она уже не могла. Я же, лишившись сил, припал к земле и мог только дышать; не сразу придя в себя, я принялся исследовать полученные повреждения.

Тут я заметил, что избежал ран, и телесный ущерб ограничился синяками, левую ногу мою стиснул острый и волосатый коготь, однако панцирь спас меня от соприкосновения с ним. Я стряхнул с себя мерзость и пинком отправил ее в огненное жерло.

Теперь чудовищное создание уже рассталось с жизнью, но я держался в стороне от него на противоположной стороне низины, так как опасался приблизиться. Тут я уселся, чтобы все обдумать, и наконец решил, что не знать душе моей мира, пока я не смою с себя мерзкую грязь.

Тогда я настороженно углубился в ночь, разыскивая горячий ключ; они попадались мне в изобилии. Я часто натыкался на них неподалеку от огненных жерл и рассчитывал, что поиски будут недолгими. И о! Почти сразу же, едва ли не в сотне шагов, мне попалась небольшая низинка, в которой пыхтели три маленьких огненных жерла, а за третьим из них курилась парком лужица.

На этот раз, прежде чем спускаться, я обошел низину по краю, проверяя все моховые кусты, однако не обнаружил ничего такого, что могло бы испугать меня. После я спустился к жерлам, но не нашел там никаких чудовищ. Однако кое-что все-таки помешало мне снять панцирь, чтобы искупаться в горячей лужице. Дело в том, что я наступил на маленькую змею, которая немедленно обвила мою ногу, однако не смогла прокусить благословенный металл. Я сбросил презренную тварь рукояткой Дискоса. Словом, я не мог омыться нагим, а потому попробовал воду, которая оказалась не слишком горячей, снял ранец, кисет и плащ. Положив их возле Дискоса на краю теплой лужицы, я вступил в воду и немедленно глубоко погрузился в нее, потому что нашел не лужу, как мне сперва показалось, а бездонный колодец, полный, горячей сернистой воды. Словом, человек может проявить глупость, даже считая, что обнаруживает великую осторожность; и я принялся укорять себя, за то, что слишком доверился неизвестным краям, в чем вы, конечно, со мной согласитесь. Однако дурацкая опрометчивость неразделима с природой человека, поэтому не стоит слишком уж смеяться надо мной.

Не измерив заранее глубину, я ушел под воду с головой; но постарался сразу же выбраться.