Жестокий. В уплату долга

– Ладно. Отдыхай, – говорит мне задумчиво и с озабоченным видом идёт к двери.

– Хорошего дня, – бросаю ему вслед, а Булат притормаживает, чуть поворачивает голову в сторону.

Он, конечно, не повёлся. Больно быстро она согласилась. Никаких доводов против, никаких споров. Ничего. Так не бывает.

Булат чётко осознавал, что сделал. Он вообще всегда признавал свои ошибки, хоть и не умел их исправлять. Да и как такое исправишь? Он и не пытался.

Но хорошо понимал, что она сейчас к нему чувствует. Ненависть – это самое безобидное, что сейчас терзает её изнутри. И с этим он был согласен. Ей есть за что ненавидеть и хотеть его прирезать. Но чтобы вот так, с лёгкостью согласиться на отношения… Нееет. Красивая лгала. Лгала и лелеяла месть. Разумеется, он готов и к этому.

Имран встретил его с победной ухмылкой, словно уже отомстил и теперь наслаждался своей вендеттой. Наивный. Хотя, в свете последних событий, то же самое можно сказать и о Булате. Он ведь сам позволил себе вляпаться в это. В эту девчонку, с которой теперь не знал, что делать. Дурдом какой-то.

– Здравствуй, Булат. Ну, как дела? Не женился ещё? – спросил с такой ехидцей, словно знал, что происходит сейчас с Булатом. Конечно же, знал. Это ведь Имран.

– Здравствуй, брат, – вернул ему усмешку. – А тебя, как я посмотрю, сильно тревожит моя личная жизнь? Своей нет?

– У меня? Нет. С тех пор, как ты лишил меня девочки, которую я любил. Теперь я вместо свахи. Соединяю любящие сердца.

– Ага. Сутенёр сраный.

– Психопат долбаный.

Обменялись любезностями. Застыли, вонзившись друг в друга озверелыми взглядами. Имран отошёл первый. Усмехнулся наигранно и тепло, радушным жестом пригласил внутрь клуба.

– Добро пожаловать, братец. Ты ведь не погавкаться у порога приехал. Красавицу свою даже оставил. Проходи.

Расположились за столиком в центре загаженного за ночь зала.

– Грязно тут у тебя.

Имран окинул помещение равнодушным взглядом, пожал плечами.

– А я никогда не боялся испачкаться. В отличии от тебя. Ты-то всегда отрывал кусок пожирнее, да почище. А я привык довольствоваться тем, что давал мне отец. А давал он мне исключительно грязь, от которой отказывался наследный принц.

– Так, может, дело не в Машке? А в том, что ты осознаёшь, кто ты есть? Незаконнорожденный ублюдок. Сын цыганской шлюхи.

Имран закрыл глаза, стиснув зубы так, что затрещали скулы. Рука сжалась в кулак и мгновенно впечаталась в нос Булата. Тот отпрянул, но не вскочил, остался сидеть на стуле. Специально доводит? Нахрена?

– Не трогай мать мою, а то, клянусь, ты не выйдешь отсюда своими ногами. Чего припёрся, говори?

Булат откинулся назад, промокнув салфеткой разбитый нос. Губы исказила злобная ухмылка, кровь почуял больной урод.

– Я пришёл предложить тебе сделку.