Жестокий. В уплату долга

Миновав скулящую, бегущую за ним Эллу, запрыгнул во внедорожник и вжал педаль газа до упора. Открыв окно, впустил в салон морозный воздух, глубоко вдохнул. Во рту снова чувствовался вкус пепла и сажи, как бывало всегда, когда приближался этот день.

Первые годы он пытался праздновать его, как второй день рождения. Пытался расшевелить Машку, вдохнуть в неё жизнь. Но она упорно сопротивлялась и превращала все его старания в прах. А потом встречи с ней превратились в ад. Она выпивала из него остатки человечности, пропитывала ненавистью и яростью всё больше. Теперь он навещал её пару раз в год. До годовщины и на саму годовщину.

Почему не оставил её, не забыл? Вряд ли Имран когда-нибудь сможет ответить на этот вопрос. Наверное, оттого всё, что сердце не оставило и не забыло. Не отпустило её.

Она сидит в своём любимом плетённом кресле, слегка покачивается. Тонкими пальцами сжимает зелёный стебель длинной розы.

– Привет, – Имран приближается сзади, накрывает ладонями плечи, обтянутые плотной тканью водолазки.

– Привет, – она не пугается, даже не вздрагивает. – Ваха привёз розы. Красивые.

– Как у тебя дела? – она подносит алый бутон к лицу, вдыхает его аромат.

– Хорошо. Ваха сказал, ты снова буянишь.

– Нет, я просто не хотела есть, а эта повариха уже достала. Бегает за мной, как за ребёнком.

– Маш, у неё такая работа. Я плачу ей за это.

– Она переигрывает. Я хочу другого повара. Эта меня бесит.

Вздохнул, прикрывая веки.

– Хорошо. Будет тебе другой повар. Это всё?

– Ты знаешь что. Булат уже влюбился в неё?

– Маш, я помню о том, что обещал тебе. И я выполню своё обещание. Но на это нужно время.

Она перехватывает бутон розы второй рукой, отрывает его от стебля и швыряет на пол. Красные лепестки рассыпаются по паркету, к ним падает и стебель.

Иногда он думал: а зачем всё это? Годы, потраченные впустую, проведённые в постоянном сражении с Булатом. Может, было бы проще всё забыть? Выкинуть из головы? Простить?

Наверное, так действительно было бы легче. Но подобное не прощают. И не забывают. И обещание, данное им Маше, чья жизнь превратилась в ад по вине Булата, нельзя просто взять и выбросить. Слово уже дано, его не забрать назад.

Говорить с ней стало не о чем. Да и смотреть на Машку не мог. Не из-за шрамов, нет. Он и сам ими с ног до головы покрыт. Просто каждый её рубец напоминал ему о собственной слабости. О том, как он не смог её защитить. Как сам в огне полыхал, а урод, сотворивший это, до сих пор не расплатился по счетам.

– Уже? Последний раз ты приезжал шесть месяцев назад. И снова уходишь…

– Маш, у меня много дел.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что так и есть.

– Да пошёл ты, Имран. Пошёл ты… – достала из вазы следующий цветок, и его постигла та же участь, что и предыдущий. – Ненавижу твои розы паршивые.