Жестокий. В уплату долга

Но если поступки Басаева я хоть немного понимаю: он ублюдок и зверь, действует только в своих интересах, а подчинённых, одной из которых не по собственной воле стала и я, он ломает; то в случае с Шамаевым я находилась в абсолютном непонимании. В прострации. Вот что ему нужно? С какой целью он решил подыграть Имрану? И почему смотрел на меня как на кусок мяса?

Потеют ладони и подмышки. Мне очень душно, и в желудке будто ёж колючим клубком свернулся. Открыть бы дверь да сигануть отсюда. Но мы летим на высокой скорости, а я так-то не самоубийца. Да и дверь этот гад заблокировал.

Мне на телефон приходит сообщение из мессенджера, и по телу пробегает очередная волна дрожи. Хоть бы это какой-нибудь спам был. Вроде как Шамаев знает, что меня подослал к нему Имран, но сейчас почему-то не хочется об этом напоминать.

– Посмотри, – говорит он спокойно, но на уровне ощущений и эмоций я улавливаю угрозу. А может, просто накрутила себя до предела?

Достаю из сумочки телефон, нажимаю на кнопку блокировки. Имран. Сообщение от него. Чёрные буквы начинают прыгать перед глазами, и я сжимаю переносицу, чтобы сфокусировать внимание.

– Имран. Он пишет, чтобы я завтра приехала в его клуб.

Сбоку слышится шумный вздох, и руль резко выворачивается влево, отчего я буквально заваливаюсь на Шамаева.

Отстраняюсь от него, испуганно оглядываюсь по сторонам и с облегчением отмечаю, что он повернул в ту сторону, где я якобы живу. Что ж, уже легче.

– Не трясись, красивая. Сегодня у меня другие планы.

Не хочу даже думать, о чём он. Предположений не строю. Просто убегаю, когда дверь джипа щёлкает, и я, наконец, могу её открыть. Шамаев меня не останавливает, а когда я делаю пару шагов в направлении дома, машина позади срывается с места, оставляя за собой снежный туман.

– Мамочки… – выдыхаю уже в подъезде, прислоняюсь к стене. От волнения кружится голова, и возникает ощущение, что под ногами шевелится пол. Упрямо сжимаю пальцы в кулаки и топаю наверх, к лифту. Миную всё тех же парней с пивом, и, как ни странно, их присутствие влияет на меня успокаивающе. Я не обольщаюсь и не думаю, что, случись чего, они станут меня защищать. Но вроде как привыкла к ним уже. Они напоминают мне, что Имран рядом. Моральный урод, которого боюсь ничуть не меньше, чем его брата, сейчас кажется не таким жутким, как прежде. Наверное, оттого всё, что в Басаеве я не видела столько ярости, как сегодня в Булате, хоть тот и психопат. Или это не ярость? Что это вообще было? Одержимость какая-то. Он смотрел на меня, но видел кого-то другого. Никак не могу отделаться от этого чувства…

В квартиру вхожу на автомате и также на автомате запираю дверь. Едва ли она спасёт меня, но какая-никакая преграда. Сняв вещи, залезаю в душевую кабину и долго стою под струями горячей воды. Приятно и тепло.