Жестокий. В уплату долга

Честно говоря, я не была готова к таким откровенностям стервы, с которой мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Она то и дело награждала меня снисходительными, а то и насмешливыми взглядами, показывая, что я в её глазах лишь мошка, которую рано или поздно кто-нибудь прихлопнет. И вот сейчас мне как-то дико было видеть её такой. Простой. Обычной бабой со своими тараканами и горестями. Я-то, дура, думала, богатые не плачут.

И вроде как мне не до её пьяных излияний. Там за её спиной продолжал стоять Басаев, явно пришедший по мою душу. А мне стало интересно, чем всё это закончится. Чего уж, я даже дровишек в разгорающийся костёр подбросила.

– Сочувствуешь? Ты? Мне? – тут же взвилась Эллочка, выпятив вперёд свой бампер. – Я тебя умоляю! Ты себе посочувствуй! Он же запал на тебя. Как я в красотку тебя превратила, так он слюни и начал ронять. Тебя ждёт то же, что и меня, уж поверь. Он тебя использует, вытрет о тебя ноги и вышвырнет.

На Эллочку больше не смотрела. Моё внимание приковал Басаев, что широким шагом настиг пьянчужку и, содрав её с барного стула, поволок в сторону.

– Ты что, охуела в край? – замахнувшись, звонко ударил Эллочку по щеке, где мгновенно отпечаталась его раскрытая ладонь.

Девушка покачнулась, громко всхлипнула и, дёрнув руку, попыталась сбежать, но он перехватил её за локоть, дёрнул на себя, а я вздрогнула от второй пощёчины. – Что это за выступление, я тебя спрашиваю?

– Прости, Имран! Пожалуйста, не надо! – закрыв лицо руками, она сгорбилась, будто даже ростом стала ниже. А во мне неожиданно жалость вспыхнула. Да, Эллочка сука та ещё, но всё равно ведь женщина. Нельзя, блин, бить женщин!

Сама от себя того не ожидая, я бросилась к Басаеву и повисла у него на руке.

– Отпусти её! Ты что, совсем уже? Ей же больно! – дурья моя башка… И надо же было сунуться туда, куда не просили.

В зале клуба повисла тишина. Народу было не много, да и то, лишь персонал. Разумеется, никто из них не выступит против хозяина. Кому же захочется на наше с Эллочкой место. Одна дура бухая сама нарвалась, вторая такая же, только не бухая. Просто дура.

Вайнах отпустил Эллочку, медленно повернул голову ко мне и посмотрел каким-то озверелым взглядом. Потом опустил его на мои пальцы, до сих пор сжимающие рукав его чёрного пиджака, и я отступила. Вот это энергетика… Чуть с ног не сшибло.

Отшвырнув от себя Эллочку, обратился к Вахе, что каким-то чудом возник за моей спиной.

– Эту вышвырни отсюда, чтобы я её больше не видел. А ты, – это уже мне,– за мной пошла.

Обрадовавшись, что так легко отделалась, я поспешила за ним, минуя оторопевших сограждан, что так и остались стоять с открытыми ртами. Дебилы, блин. Марионетки несчастные.

Но радовалась своей победе я рано. Отдача ожидала меня сразу же за дверью зала.