Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

– Летучая мышь!

Санаду отзывается звонким смехом и стягивает меня вниз, к себе в объятия. А Дарион бубнит что-то нелестное о земных учёных и о том, что драконы прекрасны, нельзя их сравнивать с мелкими мохнатыми недоразумениями.

***

Снова таверна. Та санадовская или нет – не понимаю. Моя голова лежит на плече Санаду, и он, приобнимая, удерживает меня в этом положении. Веки тяжеленные, норовят закрыться, слипнуться. И мир качается вместе со мной, Санаду, лавкой, уставленным бутылками и тарелками столом. У Санаду в руках бокал с молочно-белой густой жидкостью.

– Да не переживай ты, – он наклоняет бокал к смутному силуэту Дариона напротив. – Невесты уходят, мы остаёмся…

Я прикрываю глаза. Голоса сливаются в неразличимый гул.

Исчезают в чёрном сумраке."

"И снова появляются, нарастают, вынуждая прислушаться, понять, приоткрыть глаза.

– …какие же неотложные дела не позволяют тебе вернуться в кантоны? – напротив нас вместо Дариона сидит то ли парень, то ли молодой мужчина с длинными чёрными волосами. Бледность его лица намекает на принадлежность к вампирам.

– Вот, студентку пить учу, – Санаду поглаживает меня по плечу. – Или не пить. Это смотря с какой стороны посмотреть.

– Появилась информация о Неспящих, ты не можешь это игнорировать.

– Могу и игнорирую! – Санаду резко подхватывает со стола кубок, а скользящие по моему плечу пальцы напрягаются.

У его собеседника раздуваются ноздри:

– Ты не можешь пропустить собрание по этому вопросу. Не имеешь морального права!

– Не тебе говорить мне о моральном праве, Танарэс. Вы сами-то теперь многим Неспящим фору дадите по числу звёздочек на борту.

Последняя фраза сбивает собиравшегося заговорить Танарэса с толку, и он, нахмурившись, раздражённо интересуется:

– О чём ты? Какие звёздочки на каком борту?!

– Это пометка сбитых, – мой язык неожиданно хорошо откликается на желание пояснить. – На борту самолётов после каждой сбитой машины противника рисовали звёздочку. Можно сказать, соревновались, кто больше врагов убил.

На лице Танарэса напрягаются желваки, голос угрожающе понижается:

– Санаду, ты не вправе нас этим попрекать. Ты, может, и жив только благодаря…

Санаду отчаянно машет кубком:

– Нет-нет, давай ты сначала хотя бы до ста лет дорасти, а потом будешь читать мне нотации о том, что я должен и на что право имею. А сейчас уходи, пока мы не поссорились.

Резко поднявшийся Танарэс наклоняется через стол, поднося своё красивое, чётко очерченное лицо слишком близко к лицу презрительно изогнувшего губы Санаду. Длинные чёрные волосы падают в тарелки, пачкаются о жир мяса и соусы.

– Мне нужна голова Мары, – тихо произносит Танарэс. – Любой ценой. Помни об этом.

Он отступает стремительно, почти смазываясь в тень и не давая Санаду ответить.