Ты не узнаешь о сыне

 — но Камилла…

— Не смей приплетать ее сюда! — Я все-таки не сдержался и рявкнул так, что она отшатнулась. Впервые, наверное, заорал в доме, который четыре года считал своим уютным пристанищем.

Камилла! У нас же всегда и во всем виновата Камилла! Только сейчас она, со всеми своими больными надеждами на продолжение, не идет ни в какое сравнение с моей женой.

— Лгуньей оказалась не она… — добавил спокойнее и отошел к окну.

Я едва себя контролировал. Мне хотелось рвать и метать все вокруг. Разгромить здесь все к чертовой матери, потому что осознание неизбежного конца нашего брака и отношений, накрыл меня, как цунами. Мы молчим долго. Каждая секунда разбивает меня, а в груди печет все больше. Черт возьми, я не могу закрыть глаза на такое! Не могу добровольно оставить змею на своей шее и ждать, когда она меня задушит. Просто потому что так было бы удобнее. Просто потому что не мог убить внутри себя придурка, который воет от боли.

— Допустим, я что-то упустил, — на удивление спокойно произнес я. — Просто скажи, зачем? Зачем ты помогла своему любовнику обчистить меня в первый раз, почему решилась на второй? — посмотрел ей прямо в глаза. — Тебе так плохо жилось, Арина? Не хватало денег? Стало скучно?

— Руслан, дай мне все объяснить! — перекричала Арина, сжимая кулаки.

Я задеревенел от напряжения. Прошелся по ней хмурым взглядом, и шумно втянул воздух. Мне даже интересно, чем она оправдает свой последний перевод! Я вернулся к столу и открыл папку.

— Хорошо, объясни мне вот это, — процедил сквозь зубы, тыча пальцем в распечатки с данными по счету.

Арина сделала осторожный шаг и опустила глаза. Смотрела долго, пока не стала метвенно-бледной, и молчала. Видимо слов не осталось. Она просто не ожидала, что я копнул так глубоко.

— Что случилось, Арина? — спросил холодно. — Последнее пополнение — вчера утром.

— Что? — прохрипела она, умело разыгрывая свой маленький спектакль. — Я ничего не брала!

Разумеется. Теперь оставалось только отрицать!

— Не успела? — иронично скривил губы. — Первое пополнение перевели на заграничный счет твоего любовника спустя две недели. Предлагаешь мне подождать?

Я смотрел на Арину, но не видел своей жены. Ее место заняла другая, женщина с которой принудительно содрали маску. И к ней я испытывал лишь презрение.

— Этого не будет. Я раздавлю вас обоих.

Это не просто слова, это — обещание.

До Арины, видимо, дошла вся серьезность ситуации. Она вцепилась в спинку стула и опустила ресницы. Задышала глубоко и часто, будто ей кислород перекрыли. У нее начиналась истерика. Я наблюдал за ней, не мигая, а в груди словно стекла разлетались, беспощадно вонзаясь в плоть. Я не поведусь на ее слезы. Больше никогда не поведусь.

— Это наглая клевета, — ее голос дрожал.

Чего и следовало ожидать.