Она уже мертва

И не из-за того, чтобы увидеть всех вас…

– Выходит, ты соврал?

– Э-э… Не только из-за того, чтобы увидеть всех вас. Так что соврал я самую малость.

– Хочу понять, что произошло здесь двадцать лет назад.

– Ты… знаешь, что произошло здесь двадцать лет назад, – слова давались Полине с трудом. – Все мы знаем.

– Не то, – Шило вдруг по-волчьи осклабился, обнажив зубы и бледные северные десны. – Я хочу понять, что произошло на самом деле.

– Как… профессионал?

Снова пошел дождь. Самый настоящий ливень – и Шило, все еще топтавшийся на пороге, оказался в его власти. Свитер и волосы мгновенно потемнели от влаги, капли тонкими ручейками стекали по лицу, образуя где-то у подбородка некое подобие водопада, – но Шило, казалось, не замечал этого. Он мрачно смотрел на Полину… нет, он вглядывался так пристально, что ей на секунду показалось: это не Шило стоит сейчас под дождем – она сама. И от этого дождя нет спасения, он колотит по коже, легко просачивается сквозь нее, без труда впитываясь в чернозем самых дальних уголков души – туда, куда Полина давно приучила себя не заглядывать.

– Одна смерть и одно исчезновение, – прошептала она.

– Нет. Смерть точно была не одна. По всем законам – Божеским и человеческим – не одна.

– Да, да… Понимаю тебя. Если пропавший не находится в течение определенного количества лет, он автоматически признается умершим. Ты это имеешь в виду?

Шило поморщился и задрал вверх мокрый подбородок: это могло означать и «да», и «нет». А могло и вовсе ничего не означать, кроме того, что ему не нравится дождь.

– Ты ведь думала об этом?

– К тому, что не стоить об этом думать. Все равно ничего не изменишь. Есть то, что есть. Самое разумное – жить дальше, не оглядываясь на прошлое.

…Шило пытается сказать ей то же самое, что говорила Тата, – пусть и другими словами. Шило пытается сказать ей то же самое, что она все эти годы говорила сама себе. Получается не очень складно, но виной всему не его провинциальное косноязычие, а самый обыкновенный страх: что произойдет, если истина вскроется?

Уже сейчас ничего хорошего не происходит: едва познакомившись заново, они успели перессориться и обвинить друг друга в корысти. С Алей случился странный обморок, и объяснения Никиты тоже выглядят довольно странно. Странные подарки, преподнесенные неизвестно кем. Странные фотографии. Странно, что Полина вообще принялась обсуждать с посторонним для нее полицейским из Архангельска столь болезненные воспоминания. Только часть из них – общая, ведь когда-то Белке пришлось пережить то, что не переживал никто из детей их Большой Семьи.

Сережа в этой ситуации был бы намного уместнее, когда же он приедет?

…Шило давно ушел, а следом ушел и ливень: он истончился до легкой мороси, а потом и вовсе затих.