Она уже мертва

– У нас целых две таких пачки, что с того? Бабка просидела здесь сиднем всю жизнь, никуда не выезжая, а штамп на том письме был московским.

– Передала с кем-то. Всего делов.

– Уж не с тобой ли? Восьмилетним сопляком?

Маш и Шило так увлечены словесной перепалкой друг с другом, что не замечают не только унылого официанта Миша, но и Белку. Самое время выйти из-за стойки сетевого кафе, где она подвизается администратором, и попросить шумный столик вести себя потише.

– Не годится, – сказала Белка.

– Что – не годится? – повернувшись к ней, хором спросили Шило и Маш.

– Ваши домыслы о бабушке.

– Его, – Маш ткнула пальцем в главного поставщика версий. – Его домыслы!

– Мать Асты приезжала в Питер после того, что случилось. И рассказала отцу о том письме. Думаю, она объехала всех в надежде узнать хоть какие-нибудь подробности. И наверняка побывала и у вас, Шило.

– Да, – после небольшой паузы признался Шило. – Этот факт имел место. Но я понятия не имею о письме.

– Я тоже узнала о нем случайно. И впервые услышала имя Инга.

– Кто такая Инга? – удивилась Маш.

– Наша родная тетя. Так утверждает Белка.

– Та самая, о которой не принято вспоминать? – Маш проявила завидную проницательность. – Вот за что я не люблю большие семьи. Родственники все валятся и валятся. Выскакивают, как черти из табакерки, в самый неподходящий момент. И предъявляют свои смехотворные права на все, что плохо лежит.

– Она не предъявляет. Вроде бы.

– Тогда плевать на нее. И к чему был весь спич с облетом территорий несчастной эстонской матерью? Что-то я совсем потеряла нить.

– К тому, – терпеливо объяснила Белка, – что если бы бабушка действительно попросила отправить письмо… это обязательно бы всплыло. А ничего не всплыло. Следовательно, она ни при чем.

– Миш, – неожиданно сказал Шило. – Он же Миккель, он же – Тень-знай-свое-место. Ты не рассматривала в качестве потенциального негодяя своего родного братца?

Маш, за секунду до этого начавшая складывать бильярдные шары в пирамиду, резко выпрямилась и без всякого предупреждения запустила в Шило одним из шаров. Только отменная реакция спасла его от серьезной, возможно, смертельной травмы: ведь Маш целила ему прямиком в голову! Со свистом пролетев возле уха бедняги, шар попал в дубовую панель, отскочил от нее и покатился по полу. А Маш, казалось, вошла во вкус: теперь она метала шары не глядя, и первой жертвой этого обстрела стала бутылка Романе-Конти, стоявшая на антикварном бюро.

– Тридцать тысяч долларов псу под хвост! – в голосе Шила не было никакого страха, только веселая злость.

– Половину мы уже вылакали, так что – только пятнадцать! – парировала Маш. – И если кто негодяй, так это ты.