Она уже мертва

– И ты сразу узнала ее?

– Нет. Смешно, но поначалу я приняла ее за Алю.

– Откуда же мне знать… Между пятилетней девочкой и двадцатисемилетней женщиной не так много общего.

– То есть… Если бы Тата сказала тебе: «Привет, сестренка, я – Аля», ты бы поверила ей?

– Да, – Белка заколебалась. – Но…

– Вот если бы у нее была какая-нибудь отличительная черта… Родимое пятно вполлица или татуировка…

– Татуировка у пятилетней девочки?

– Что-то меня занесло, – тут же поправился Шило. – Остановимся на родимом пятне.

– Неважно. Речь идет всего лишь об опознавательном знаке…

– Насколько я помню, ни у кого из них не было никакого пятна. И сейчас нет.

– И я об этом. Они – самые обычные.

– Тата – необычная, – упрямо повторила Белка. – Поговорив с ней, я бы сразу поняла – это она. Когда-то она сказала, что бабушка – Моби Дик. Тебе бы пришло такое в голову?

– Моби Дик – это кит? – уточнил Шило.

– Да. Довольно странное сравнение для пятилетней девочки. Спорим, что в свои восемь, ты и понятия не имел о Моби Дике.

– Я и в шестнадцать не имел. И в двадцать пять. Но мы отвлеклись. Выходит, Тату ты узнала бы по нестандартному взгляду на мир?

– Можно сказать и так.

– А ты уверена, что этот взгляд не изменился? Разве не бывает, что дети, проявлявшие большие способности в раннем возрасте, со временем их утрачивали?

– Сплошь и рядом, – подтвердила Маш. – А еще бывает, что те, кто был занозой в заднице, так ею и остаются. Я имею в виду тебя, Шило.

– Приходится оправдывать детскую кличку, что поделать.

– Это – не Татин случай, – почему-то разволновалась Белка.

– Ты так хорошо успела узнать ее за последние сутки?

– Я неплохо разбираюсь в людях, поверь. Одного разговора было достаточно, чтобы понять – она глубокий и ранимый человек.

– А если ты ошибаешься? – Шило смазал мелом кончик кия и снова прицелился. – Иногда такие ошибки могут стоит дорого.

– Прекрати нас запугивать, – не выдержала Маш. – И прекрати нести всякую околесицу. У меня от нее голова идет кругом. Тата, Аля, родимые пятна на физиономии… И, кстати, ты забыл упомянуть о толстяке.

– Да-да. Гулька был толстый, и это тоже можно считать отличительной особенностью.

– Но теперь-то он худой, – сказала Маш.

– И красивый, – добавила Белка.

– А ведь ничто не предвещало, что парень обернется Аполлоном, – заключил Шило.

– Они были слишком малы, чтобы чего-то от них ожидать.

– Вот! Вот я и услышал то, что хотел. Они были слишком малы. Это все, что вы можете сказать о них прежних. Других характеристик нет, так?

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– К тому, что представиться Алей и Гулькой мог кто угодно. Никто ведь не поддерживал связь с ними все эти годы. Или я неправ?

– Я сожалею, – Белка грустно улыбнулась.

– Да брось ты. Все сложилось, как сложилось.