Она уже мертва

– Тогда даю тебе фору в два шара.

Миш, живо напомнивший Белке официанта из затрапезного сетевого кафе при автозаправке, обнес всех бокалами с Романе-Конти, и партия началась. Разбив пирамиду, Маш легко закатила в лузу первый шар, отпила глоток и мечтательно зажмурилась:

– Все тридцать три удовольствия сразу, надо же! Так о чем ты хотел нам поведать, Шило?

– Что якобы кто-то из нас – не тот, за кого себя выдает. Надеюсь, ты не имел в виду никого из присутствующих?

Шило осклабился, продемонстрировав отсутствие верхнего правого клыка, странно, что Белка до сих пор этого не замечала.

– Я помню тебя, душа моя. Хотя и прошло больше двадцати лет. Ты не изменилась.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Ты не изменилась. Просто постарела.

Маш, не ожидавшая такого вероломства от кузена, неожиданно промазала, и шар под номером девять стукнулся о бортик стола.

– Никогда не знаешь, чего ждать от деревенщины, – в сердцах бросила она.

– Тут ты попала в точку. Но я бы расширил ареал. Никогда не знаешь, что ожидать от близких родственников, где бы они не жили.

– Готовишь удар в спину?

– Пока просто удар, – кий Шила скользнул по «восьмерке». – Но для меня ты вне подозрений. И… как ты говоришь… Миккель – тоже. Ведь ты можешь поручиться, что он твой родной брат?

– Увы. А относительно нашей журналистки? Что скажешь?

– Полина Кирсанова – известное имя. К известному имени прилагается фотография в журнале. И эта фотография соответствует тому человеку, которого мы видим перед собой. Но даже если бы это было не так. И по какой-то причине я бы не видел фотографии. У той девочки, которую я помню, была привычка накручивать прядь на палец. И она сохранилась.

– Идиотство, – бросила Маш, внимательно следя за шарами на сукне.

– Вовсе нет. Можно сымитировать все, что угодно. Но не мелкую моторику.

– В том плане, что о ней нужно помнить постоянно. Или быть хорошим актером. Профессиональным.

– Кажется, у нас в семье есть профессиональные актеры. Поговори об этом с ними.

– Один, – уточнил Шило. – Один актер. Кстати… Ты была самая старшая из нас, Маш.

– Не самая. И прекрати мусолить мой возраст.

– Извини. Я хотел сказать, что ты была достаточно взрослая, чтобы запомнить всех тех, кто младше тебя…

– Этого еще не хватало! Буду я запоминать всяких шмакодявок.

– Твой брат думает так же? – Шило разговаривал с Маш так, как будто Миша не было в бильярдной, доле официантов из сетевых кафе не позавидуешь. Пустое место, зеро.

– Не вижу поводов, чтобы он думал иначе. Правда, Миккель? – не дожидаясь ответа, Маш снова переключилась на Шило. – А к чему ты, собственно, клонишь?

– Я помню Тату. Она была необычным ребенком.

– Что теперь? – Белка все еще не понимала, куда клонит Шило. – Она выросла, вот и все.