Она уже мертва

Аля, которую безуспешно разыскивали на протяжении нескольких часов. И вот она нашлась. И никакой радости эта находка не принесла. Ни Белке, ни любому другому человеку, окажись он на Белкином месте.

Мертвее дельфина из дневника Инги Кирсановой, мертвее всех стрекоз и жуков из Лёкиной энтомологической коллекции. По странной иронии судьбы на ее шее виднелся уже знакомый Белке по фотографии след от удушения – странгуляционная борозда. На этом сходство с фотографией заканчивалось: ведь на ней она казалась спокойной, почти безмятежной. Аля, лежащая сейчас в бабкином сундуке, являла собой прямую противоположность снимку. Ноги подломлены в коленях, руки согнуты в локтях, голова неестественно вывернута. Лицо искажено в последней гримасе страха и боли. Тот, кто засунул молодую актрису в сундук, не особенно церемонился с ней – ни после смерти, ни в тот момент, когда она была еще жива. И Аля понимала, что пощады ждать не приходится, страшно даже подумать, что она пережила в последние минуты перед смертью. Но ведь злодей, совершивший это… не может быть Сережей!

Белка все еще не в состоянии отвести взгляда от шеи со вспухшим ярко-фиолетовым рубцом. В глаза лезут подробности, которые в другое время обязательно бы ускользнули: светлая бороздка на коже – она тянется от века к мочке уха (должно быть, несчастная девушка плакала и молила палача о пощаде); тушь, осыпавшаяся с ресниц и покрывшая щеки едва заметной угольной пылью; сережка в ухе – серебряная и какая-то детская, умилительная до невозможности: крошечный медвежонок с глазками-аметистами; родин-ка-мушка над верхней губой, слишком эффектная, чтобы быть настоящей.

Книга, которую Аста читала в лето своего исчезновения.

Посторонняя здесь она, Белка. Луч корабельного фонаря бьет ей в глаза подобно софиту, а она все надеется, что сейчас Аля пошевелится, разогнет затекшие ноги, стряхнет с ладоней пыль от старого ковра – «Ловко мы тебя разыграли? А ты и поверила, маленькая глупышка!»

Вот черт, разве она маленькая? Кто внушил Белке мысль, что ей снова одиннадцать? Она сама. Она так страшно хотела вернуться в те времена, когда Сережа был здесь и по-братски опекал ее, что почти поверила в это. Но правда состоит в том, что она не Белка – Полина. Что ей уже давно перевалило за тридцать, что она одинока и несчастлива в любви, что с ее психикой все далеко не в порядке и она принимает желаемое за действительное… Вот только смерти Али она не желала никогда! И ничьей другой – тоже. Почему в ловушку попала именно она? Не Маш и ее братец Миш, никогда не отличавшиеся особой любовью к ближнему, не Шило, не Ростик, не Тата? А то, что это ловушка, у Белки не осталось никаких сомнений. Она была слишком любопытна, слишком легковерна!.. На рубце отчетливо видна буква «А».