Уцелевший

Глядя на те же огни за тонированным стеклом, на звезду Сириус, на свое отражение с губами, испачканными в шоколаде, я говорю: ага. И я тоже.

— Вся кампания основана на посылке, что ты — последний из уцелевших, — говорит он. — Если есть кто-то еще, тогда мы лишь зря тратим время. Если есть кто-то еще, вся кампания — коту под хвост. Если ты — не последний из уцелевших из Церкви Истинной Веры, ты нам вообще ни к чему.

Он открывает портфель и достает коричневый пузырек.

— Вот, — говорит он. — Прими парочку серенадона. Самое лучшее успокоительное.

— А ты притворись, что есть, — говорит он. — Эффект плацебо. — И вытряхивает мне на ладонь две таблетки.

Потом люди скажут, что это все из-за стероидов. Мол, из-за них-то я и сошел с ума.

Мифепристон, французский препарат для медикаментозного прерывания беременности.

Швейцарский пленастрил.

Португальский мастерон.

Все это — настоящие анаболические стероиды, а не просто запатентованные названия для будущих препаратов. Стероиды для подкожных инъекций, стероиды в виде таблеток и трансдермальных пластырей.

Все будут абсолютно уверены, что я повредился рассудком именно из-за стероидов, и угнал самолет, и лечу теперь над океаном, пока не убьюсь. Как будто они что-то знают о том, каково это — быть знаменитым духовным лидером. Как будто они уже не подыскивают для себя нового гуру, который внесет хоть какой-то смысл в их надежную скучную жизнь, защищенную от любого риска, пока они будут смотреть новости по телевизору и обвинять меня во всех смертных грехах. Так устроены люди. Каждому нужно, чтобы кто-то держал его за руку. Чтобы кто-то его утешил. Пообещал, что все будет хорошо. От меня именно этого и хотели — от меня напряженного, доведенного до отчаяния, от меня знаменитого. От меня на пределе. Никто из этих людей не знает, каково это — быть ходячей харизмой, обаятельным, великодушным и безупречным. Образцом для подражания.

На тренажере, имитирующем подъем по лестнице, где-то в районе сто тридцатого этажа ты уже начинаешь бредить.

Никто на свете — кроме, может быть, Фертилити — не знает, каких усилий мне стоило быть тем, кем я был. Изо дня в день. Тогда.

Представьте себе, во что превращается жизнь, когда жизнь становится ненавистной работой.

Нет, все считают, что у них-то жизнь будет насыщенной и интересной, ну, хотя бы как мастурбация.

Хотелось бы мне посмотреть, как они бы управились, эти люди, если бы им пришлось жить в гостиничных номерах, питаться исключительно диетическими продуктами с пониженным содержанием жира и убедительно изображать, что ты живешь в мире с собой и в согласии с Богом.