Уцелевший

Улыбаясь. Смеясь. Делая вид, что они замечательно проводят время. Но я знаю, что они чувствуют на самом деле.

На мне обычные брюки и рубашка в клетку, но это — рубашка и брюки того человека, на которого я работаю. Все утро я посвятил примерке: бегал наверх, переодевался, спускался вниз, где психолог пылесосила абажуры на лампах и бра, и спрашивал, как я ей нравлюсь.

Над входом в магазин — большие часы. Фертилити смотрит на них и говорит:

— Быстрее. Нам надо успеть до двух.

Она берет меня за руку, и рука у нее на удивление прохладная, прохладная и сухая — даже в такую жару, и мы заходим в торговый центр, где работает кондиционер, и товары лежат в открытую на столах или в стеклянных витринах, запертых на ключ.

— Нам нужно на пятый этаж, — говорит Фертилити. Она крепко держит меня за руку и тянет за собой. Поднимаемся на эскалаторе. Второй этаж. Товары для мужчин. Третий этаж. Товары для детей. Четвертый этаж. Молодежная мода. Пятый этаж. Женская одежда.

Из динамиков под потолком льется музыка. Ча-ча-ча. Два медленных шага и три быстрых. Перекрестный шаг и женский разворот под рукой. Фертилити меня научила.

Я совершенно не так представлял себе наше свидание. Ряды женской одежды на плечиках. Продавщицы, одетые по-настоящему стильно и элегантно, то и дело подходят и спрашивают: чем я могу вам помочь? Ну и что тут такого? Все это я уже видел.

Я говорю: она что, хочет здесь танцевать?

— Подожди, — говорит Фертилити. — Подожди.

Первое, что происходит, — запах дыма.

— Сюда, — говорит Фертилити и уводит меня в густой лес из длинных вечерних платьев.

Потом включаются сирены пожарной тревоги, люди бросаются к эскалаторам, бегут вниз по ступенькам, как по обычным лестницам, потому что эскалаторы остановились. Люди спускаются по эскалаторам, предназначенным для подъема, и в этом есть что-то неправильное — как будто они нарушают закон. Продавщица за кассой сгребает всю выручку в сумку на молнии и смотрит на покупателей, что столпились у лифтов, — стоят, нервно переминаясь с ноги на ногу, смотрят на индикаторы этажей, шуршат большими пакетами с покупками.

Сирена все надрывается. Дым сгущается — видно, как он клубится под потолком там, где горят лампочки.

— Не ждите лифтов, — кричит продавщица. — При пожаре лифты отключаются. Спускайтесь по лестнице.

Она бросается к ним сквозь лабиринт женской одежды на плечиках, крепко сжимая в руке свою сумку на молнии, и загоняет их в дверь с надписью ВЫХОД.

В торговом зале остаемся лишь мы с Фертилити, и тут свет мигает и гаснет.

В темноте и дыму. Гладкий атлас, шелковистый бархат, прохладный шелк. Рев сирены, все эти платья, шероховатая шерсть. Прохладная рука Фертилити в моей руке. И Фертилити говорит:

Маленькие зеленые таблички светятся в темноте. На табличках написано ВЫХОД.