Уцелевший

Самое трудное в том, чтобы быть знаменитейшим из знаменитых духовных лидеров, — это оправдывать ожидания людей.

Меня спрашивают, знаю ли я, для чего предназначен фен?

По словам агента, чтобы всегда оставаться на самом верху, надо быть безобидным. Быть никем. Пустым местом, которое люди могут заполнять сами. Быть зеркалом. Я — это религиозная версия человека, которому повезло выиграть в лотерею. В Америке много богатых и знаменитых людей, но я должен являть собой это счастливое сочетание: знаменитый, но глупенький, известный, но скромный и непритязательный, богатый и простодушный. Ты просто живешь себе тихо и скромно, а люди считают тебя Жанной д’Арк повседневной жизни, Девой Марией в быту, которая, как и все, моет посуду, и вот однажды тебе выпадает счастливый номер.

Меня спрашивают, знаю ли я, кто такой хиропрактик?

Сейчас меня спрашивают, знаю ли я, что такое счет до востребования?

Меня постоянно спрашивают, почему я не женат. Бывают ли у меня грязные мысли? Верю ли я в Бога? Занимаюсь ли мастурбацией?

Знаю ли я, для чего предназначен измельчитель бумаги?

Я не знаю. Не знаю. У меня есть сомнения. Я ничего не скажу. А если мне вдруг понадобится узнать, для чего предназначен измельчитель бумаги, у меня есть агент — он мне все и расскажет.

И тут мне приходит посылка с «Диагностическим и статистическим справочником по психическим расстройствам». Клерк на приеме почты передает ее заместителю начальника отдела по связям с общественностью, тот отдает ее кому-то из сотрудников, тот — планировщику ежедневной программы, а тот кладет ее на поднос с моим завтраком, который мне подают в номер. Рядом с моими утренними 430 граммами комплексных углеводов и 600 граммами яичного протеина лежит пропавший ДСС мертвого психолога.

Почта приходит мешками. Иногда — по десять мешков за раз. У меня есть свой собственный почтовый индекс.

Помоги мне. Исцели меня. Спаси меня. Накорми меня, говорится в письмах.

Мессия. Спаситель. Надежда. Так меня называют.

Еретик. Богохульник. Антихрист. Дьявол. И так тоже меня называют.

Так что я сижу в кровати, держа на коленях поднос с завтраком, и читаю диагностический справочник. На упаковке бандероли нет обратного адреса, но на первой странице стоит подпись психолога. Это даже слегка жутковато, как имена переживают людей, знаки — означаемое, символы — символизируемое. Психолога больше нет. Осталось одно только имя. Как имена на надгробных плитах в Мемориальном мавзолее Колумбии.

Мы считаем себя выше мертвых.

Например, Микеланджело. Если он был такой умный, так чего же он умер?

Может быть, я и толстый придурок, но, читая этот ДСС, я чувствую, что я жив. Я по-прежнему жив.