Утомленное солнце

Чтоб все спокойно, чтоб все рядком…

На этом весь инструктаж был закончен.

Вся рота размещалась в одном длинном бараке. Трехъярусные дощатые нары сплошняком, по углам дымят самодельные печи. Все дыры и пробоины в бараке наспех заделаны, но тонкие стены все равно плохо держат тепло. Люди лежали на нарах. Спали, тихо переговаривались между собой. На вошедших мало кто обратил внимание.

Свободного места на нарах хватало, но люди предпочитали жаться друг к другу. Так лучше сохранялось тепло. После последнего боя рота активно пополнялась личным переменным составом. А вот пожрать не подвезли. То ли штрафников решили уморить голодом, то ли за их счет решили подкормить солдат из боевых частей, но, как бы то ни было, есть было нечего. Последний раз хлеб-чернушку подвозили позавчера. Командир роты сам по сути дела был штрафным. Он уже два раза водил свое подразделение в атаку. Будет и следующий раз. И ему не все равно, с кем идти в бой. Поэтому он не трогал людей, не мучил их бесконечными построениями, учебными занятиями. Видимо, он руководствовался принципом – меньше движений, больше энергии в запасе. Как в «Трех мушкетерах», когда спишь – ешь. Только там французская романтика была, а здесь холодная русская проза…

Артем лег на свободное место, сунул под голову вещевой мешок. Снял с себя телогрейку, накрылся. По сравнению с тем, что творилось на улице, в бараке было тепло и уютно. Но Артем понимал, что скоро это пройдет. Снова станет холодно и совсем не уютно. И есть будет хотеться до умопомрачения…

Барак если и гудел, то как сонный пчелиный улей. Люди в большинстве своем молчали, а если и говорили, то вполголоса. Как будто разговоры могли отнять у них жизненные силы. И только в одном углу было шумно. Оттуда доносились громкие голоса, какой-то истерический смех.

– Шпана там блатная, – тихим голосом пояснил сосед справа. – Их, говорят, осенью несколько сотен было, два десятка только и осталось. Кого убило, кого в кадры…

Мужик замолчал. Закрыл глаза. Артем тоже попытался заснуть. Мучился, мучился, но заснул. Только проспал не долго. Кто-то тронул его за ногу.

Артем открыл глаза. Увидел незнакомого и в то же время очень знакомого человека. Он пронзительно смотрел на Артема. Шапка-ушанка без звезды, телогрейка нараспашку, ватные брюки, бурки на ногах. В глазах бравада, на губах ухмылка.

– Что, не узнаешь? – спросил он.

– Может, и узнаю…

Артем неторопливо поднялся, сел, свесил ноги на пол. Внешне вялый и неповоротливый. Но внутри все напряжено, тело как пружина. Только пусть попробует этот тип тронуть его.

– Ты Артем, да?.. Ну Артем, я же вижу…

– И я вижу, что ты Захар…

Действительно, это был тот самый мазурик, с которым Артему пришлось схватиться в глупой драке за Владу. Он же брат Риммы. Надо же где встретились.