Утомленное солнце

Сейчас же здесь разместили штрафную роту…

Это была именно рота, а не батальон. Кем-то санкционированные свыше чудеса продолжались. Отличие штрафных батальонов от рот заключалось в том, что в одних были собраны под единое начало разжалованные офицеры, а в других – солдаты и уголовники…

Вновь прибывших штрафников оставили возле штабного здания. Сопровождающий офицер отнес их документы. Когда их просмотрят, когда пригласят на беседу, неизвестно. А мороз все крепчает. И есть хочется, сил нет. Ноги уже не держали, голова от бессилия шла кругом.

Лейтенант безопасности вышел из штаба через полчаса. На нем овчинный полушубок, глаза масляные, щеки румяные – видать сто грамм походя хватанул. Он прошел мимо штрафников, сел в кабину полуторки и был таков. Даже ни на кого не глянул.

А штрафники продолжали стоять в ожидании свой участи. Впрочем, участь их и без того была решена. Их всех бросали в жернова штрафной роты и передовой, на выходе должна была получиться мука кровавого помола…

Наконец, на мороз выскочил офицер в наброшенном на плечи полушубке.

– Рядовой Гудимов! – позвал он.

Из всего административного здания под штаб была отведена одна-единственная комната. Здесь пылала жаром железная печь. И окна заделаны фанерой. Остальные помещения были без окон и не отапливались.

В комнате Артем увидел трех офицеров. Пехотный капитан – темное от фронтовых невзгод лицо, невысок ростом, тело отнюдь не атлетического сложения, но чувствовалось в нем крепкая жила. На гимнастерке два ордена Красной Звезды, медаль «Тридцать лет РККА». По правую от него руку располагался молодой совсем еще парень в очках, петлицы политрука. Нет больше такого звания, еще осенью сорок второго политический состав армии был приравнен к командному. Значит, этот парень должен носить в петлицах три командирских кубаря. И у этого награда. Медаль «За отвагу» на прямоугольной колодке.

Лейтенант госбезопасности держался особняком. Он сидел у печи и подбрасывал в топку дровишки.

– Рядовой штрафной роты Гудимов, – тускло представился Артем.

Капитан демонстративно глянул в его личное дело. Мол, все про тебя знаю. Поднял на него взгляд.

– До приговора суда вы были подполковником? – скорее для корректировки разговора, чем для сведения спросил он.

– Да.

– Летчиком, Героем Советского Союза…

– Был. И остаюсь. Звания Героя меня не лишали.

Медаль и ордена были переданы на хранение в отдел кадров фронта. Предполагалось, что по освобождении Артем получит их обратно. Только что-то не верилось в освобождение. Такое предчувствие, что жить осталось совсем немного.

– Как же вас сюда-то занесло?

Артем пожал плечами. Он и сам ничего не понимал.

– Илья Давыдович… – Капитан обернулся к особисту.