Утоли мои печали

«К нам приехал, к нам приехал Григорий Па-а-алыч да-а-а-ра-а-гой!»

Глафира Сергеевна с утра уже находилась в возбужденном состоянии, на подъеме, энергичная такая – ждала внука, только, во сколько именно тот прибудет, не знала. И в доме все летало вместе со стремительным круглым телом Женуарии, но взбудораженное настроение требовало большего выплеска, и Глафира Сергеевна, передумав располагаться в гостиной, решила накрывать на летней веранде, дав соответствующие распоряжения Женуарии и приглашенной на сегодня еще одной помощнице.

Тут приехали сильно раньше времени другие внуки и правнук – Виталий с Мариной и сыном Кириллом восемнадцати годов, подивившиеся такой активности бабушки и слишком серьезной подготовкой к простому, казалось бы, семейному обеду.

Глафира Сергеевна и им сразу же надавала каких-то поручений, а вызванная по телефону Марьяна, моральной поддержки ради и не пристроенная ни к какому делу, была отправлена на чердак за старыми фотоальбомами.

Вот когда она туда поднялась и нашла фотоальбомы, тогда и прибыл господин Вершинин – показательно шумно, ярко.

На такси, погудевшем у распахнутых ворот, предупреждая о прибытии. Марьяна, отложив альбом, что достала из старого комода, быстро прошла к окну, открыла створку, перегнулась через подоконник и наблюдала это явление блудного внука.

Он вышел из машины – высокий, подтянутый, загоревший, помахал бабушке, не видной отсюда, с Марьяниной позиции, видимо, вышедшей на веранду встречать любимого внучка, подошел вместе с водителем к багажнику, забрал оттуда кучу каких-то свертков, коробок и пакетов, сложив их в одну руку. Второй рукой открыл заднюю дверцу машины, достал и накинул на плечо дорожную сумку и огромный, просто огромадный букет алых роз и направился к дому.

До Марьяны донеслись приглушенные голоса, сначала от входа, потом переместившись в дом, и она усмехнулась, подумав, какие сейчас кислые ошарашенные лица у его брата с сестрой. Закрыв створку, она вернулась к комоду, на котором оставила найденные альбомы, открыла один из них. На первой странице расположилось четыре фотографии: какие-то люди, целым коллективом позировавшие на фоне Кремля и других достопримечательностей Москвы. Быстро пролистала – тоже какой-то коллективный официоз – неинтересно, и отложила альбом в сторону.

«Он при-е-хал! Он при-е-хал!» – как считалка какая-то детская ритмично билось у нее в голове.

Марья прошлась по чердаку, кончиками пальцев бездумно трогая вещи и повторяя про себя: «При-е-хал. При-е-хал», словно заело что-то в сознании.