Утоли мои печали

 – Биографии, конечно, у всех разные, а в общем, пронеслась жизнь, не успел ни сообразить, ни ухватить, ни сделать что-то важное. Вроде как черновик торопливо писал, комкал-выбрасывал – а, завтра перепишу, переделаю набело. А потом оглядываешься: сколько сделано глупостей, сколько потрачено впустую на ерунду какую-то, на лень и бестолковость времени, которое протекло сквозь пальцы и нет его. Только скомканные черновики остались.

– Разве все так? – спросила Марьяна и возразила: – Не думаю. Есть ведь цельные масштабные личности. Вон Петр Акимович, например, какой человек удивительный был, а вы же его счастьем и тылом являлись. А это огромный вклад в его дело и работу. И вы правильно, гармонично жили – трех детей родили и вырастили, внуков прекрасных. Дом этот построили, и для страны, для науки он сделал очень многое, а значит, и вы. Думаю, Петр Акимович никогда бы не согласился, что он жизнь жил, как черновик.

– Тут ты права, – согласилась хозяйка и погладила ее по ладошке. – Петенька всегда жил начистовую, на всю катушку. Ну и я рядом с ним. Это я так, хандрю от осознания возраста и болячек, понатыканных в теле.

– Никаких болячек! – строго заявила Марьяна. – Доктор сказал: общий тонус повысили, значит, повысили! Пора в пляс.

– И что, и покапризничать нельзя? – наигранно возмутилась Глафира Сергеевна. – У меня, как в том фильме: «Ипохондрия всегда на закате проистекает».

– Да знаете куда вашу ипохондрию! – предложила Марьяна и распорядилась: – Давайте-ка поднимайтесь, и пойдем чай пить, я хлеб испекла, еще горячий.

Ну, и ясно, что основной темой переживаний, гордости и большинства разговоров для Глафиры Сергеевны являлся обожаемый внук Григорий Павлович. Марьяна была посвящена во все перипетии его жизни и работы, все его достижения, открытия и победы, во все сложности, бытовые проблемы и встречи-расставания, разумеется, ровно настолько, насколько он сам посвящал в это свою бабушку.

Но огромная куча потрясающих фотографий, что пересылал Григорий Глафире Сергеевне, потрясала Марьяну, а сильно смягченные и отредактированные для бабули (как она подозревала) истории о тех или иных его трудностях и приключениях, дорисованные ее воображением, завораживали.

Глафира Сергеевна всегда громко, живо и весело разговаривала с внуком по скайпу, и частенько Марьяна становилась невольной свидетельницей их общения, стараясь не попадать в объектив компьютерной камеры.

Всех, кто препятствовал ее внучку на научном пути: тех же чиновников патентных бюро или ученых, раскритиковавших его статью или какую-нибудь научную работу, Глафира Сергеевна неизменно называла идиотами и грозилась обратиться к друзьям и коллегам Петра Акимовича, чтобы «навалять там по мордасам тупым отъетым!».