Завещание рождественской утки

Я нашла имя Лидия и ахнула: ну точно про меня!

– Вы посоветовали Нике сменить имя? – предположила я.

Собеседница смутилась.

– Вам, наверное, это кажется глупостью.

– Да нет, – улыбнулась я. – Если Вероника Борисова, превратившись в Веру Филиппову, стала счастливее, то это вполне оправдано.

Лидия Максимовна оживилась.

– У тех, кого нарекли Вероникой, тяжелая судьба, им всего приходится добиваться упорным, тяжелым трудом. И с ранних лет жизнь устраивает испытания, подчас очень жестокие. Наиболее благоприятный, спокойный период наступает для Вероники после семидесяти пяти лет, вот тогда она, если достойно преодолеет все препятствия, которые ей уготовил рок, обретет счастье. Так было написано в той книге. Но ведь можно не дожить до момента, когда Фортуна начнет раздавать пряники. А вот у Веры другая ситуация. Девушка с этим именем идет по жизни легко…

Я молча слушала заведующую. Хорошо, если так! Не везет тебе? Возьми другое имя и обрети счастье. Но, боюсь, от этого лучше не станет, надо поработать над характером.

– Вероника послушалась, и у нее все наладилось, – завершила рассказ Лидия Максимовна.

– Вы действительно не общались с воспитанницей после того, как та покинула интернат? – поинтересовалась я.

Собеседница отложила газету.

– У нее началась новая жизнь – институт, другие подруги, заботливые бабушка и отец. Меньше всего Нике хотелось вспоминать свое детство. Нет, она к нам никогда не заглядывала, не звонила, не поздравляла с праздниками. Но я не обижалась, понимала: ей лучше закопать поглубже прошлое.

Дверь в кабинет распахнулась, появилась Ада Борисовна.

– Пожалуйста, не начинай, – поморщилась, взглянув на нее, Лидия Максимовна. – Виола ничего плохого не хочет, она пытается понять, кто и почему лишил жизни наших воспитанниц.

– На днях Борисова неожиданно позвонила мне. Она казалась очень напуганной, попросила о немедленной встрече, – сообщила Хотенко.

– Ты мне ничего не сказала, – удивилась директриса.

– Так тебя десять дней в Москве не было, – напомнила Ада Борисовна, – ты летала в Екатеринбург на конференцию, вернулась вчера ночью.

– Ой, точно, – кивнула Лидия Максимовна.

Завуч села на диван.

– Когда не общаешься с человеком много лет, то, конечно, удивляешься, если он вдруг о тебе вспомнил. Я сняла трубку в своем кабинете и услышала: «Ада Борисовна? Здрассти, это Вера Филиппова». В первое мгновение я даже не поняла, кто это. Молчала и пыталась сообразить, кто меня беспокоит. Из санэпидемстанции? Или из детской поликлиники? Женщина тем временем продолжала: «Мне срочно надо с вами встретиться! Посоветоваться не с кем, а я в беде. Вы меня не узнали? Я Ника Борисова, теперь Вера Филиппова. Помните, я же имя поменяла».