Завещание рождественской утки

На следующий день воспитательница пригласила девочку в свой кабинет и без церемоний спросила:

– Почему ты утащила у мальчиков ремни?

Испуганная Вероника пролепетала:

– Я не воровка! Честное слово!

– Знаю, – кивнула Хотенко, – ты привязываешь себя к постели. Что за странная забава?

Ника разрыдалась и рассказала про то, как пыталась убить братика. В самом конце она попыталась оправдаться:

– Мне не нравилось, что мама и папа занимались только младенцем, про меня они совсем забыли. Но я любила малыша и не хотела причинить ему вред, просто я хожу во сне, а потом не помню, что делаю.

Ада Борисовна внимательно слушала девочку, а ту словно прорвало, слова лились водопадом…

Когда в доме появился младенец, семья перестала спать по ночам: новорожденного мучили колики, он громко кричал, будил мать, отца и сестричку. Вероника не могла как следует выспаться, в школе клевала за партой носом, а вернувшись домой, норовила прилечь и покемарить пару часов.

Однажды, подремав на диване, Ника вскочила, помчалась в ванную, чтобы умыться, а потом сесть за уроки, глянула в зеркало и перепугалась. Все ее личико оказалось испачкано кровью. Она была на щеках, подбородке, носу.

– Тетя Уля! – в ужасе закричала малышка, знавшая, что дома нет никого, кроме няни и братика.

Женщина прибежала на зов.

– Я умираю, – испуганно прошептала Вероника. – Посмотрите, лицо в крови.

Ульяна Федоровна удивилась.

– Разве ты не помнишь? Полчаса назад ты пришла на кухню, схватила бутылку с кетчупом и давай его пить. Вся вымазалась. Я велела тебе поставить соус на место. Ты послушалась и ушла.

– Я прибежала из школы и прилегла отдохнуть, на кухню не заглядывала, – растерялась девочка.

– Да ладно тебе, – засмеялась няня, – пошутила и хватит. Садись, пиши упражнения, мне пора малыша кормить.

Через несколько дней Ника проснулась утром, перепачканная шоколадом. Наволочка и пододеяльник тоже были в коричневых пятнах.

– Экая ты грязнуля, – упрекнула ее Ульяна Федоровна. – Разве можно развернутые конфеты в постели прятать?

– Ничего такого я не делаю, – принялась оправдываться девочка.

Прислуга молча подняла подушку, Ника вытаращила глаза: на простыне лежали раздавленные «медальки» без фольги.

– Не надо глупо врать, – заворчала няня, – лучше честно признаться, меньше влетит тогда. А то вломят и за баловство, и за ложь.

Спустя неделю Вероника очнулась от звона будильника и поняла: она лежит в шапке и ботинках, причем последние аккуратно зашнурованы.

– Еще раз по-идиотски пошутишь, пожалуюсь твоей матери, – пригрозила Ульяна Федоровна.

– Я проснулась, села в постели, а на ногах обувь, на макушке ушанка! – зарыдала девочка.

Няня погладила Нику по голове.

– Странно. Хорошо, я подумаю на эту тему.