Мертвое ущелье

Не каждый день у него в руках автоматическая пушка, да еще на такой удобной позиции. И он ждал."

"Сначала серые рассветные сумерки наползли медленно и зыбко. Повеяло сыростью и знобкой прохладой. Легкий туман выбелил стволы и кроны деревьев заслонил дорогу. Однако беспокойство Игната, что из-за тумана Ирина не разглядит колонну, да и ему будет нелегко ее рассмотреть, оказалось напрасным. Прошло уже больше двух часов после рассвета, а с дороги не доносилось ни звука.

Чуть потеплело и разведрилось. Солнца еще не было, но в разрывах облаков проглянула густая синева. Туман унесло ветром, и дорога ярко выделялась среди зелени леса прямым светло-серым раскатанным полотном, похожим на грязный, не раз уже стиранный, солдатский бинт.

Очистившись от тумана, пятнистый тягач-грузовик и грязно-зеленая зенитная установка возвышались на холме, господствуя над дорогой в полукилометре от нее в своем зловещем великолепии.

Игнат еще перед рассветом зарядил установку, перетаскал из кузова грузовика все ящики со снарядами, вынул унитарные патроны, подготовил их по пять, зарядив в кассеты.

Немцев на дороге не было. И постепенно колючая душевная тревога, ледяная и опустошающая, стала наполнять Игната. Он знал, что немецкое командование очень чутко реагирует на изменение обстановки, на разведданные: если вдруг у них появляются сведения, что активизируется наша авиация, они почти прекращают передвижение войск днем, а делают это ночью. Вот и сейчас: в темноте шли колонны, с рассветом — никого. Неужели сейчас — именно такой у них приказ? Нет, не может этого быть! Ведь идет войсковая операция. Им сейчас главное — все бросить на передовую: войска и тылы,— то есть обеспечение войск, куда входят боеприпасы, продукты. Без снарядов и хлеба не повоюешь! Так что сейчас они пойдут, никуда не денутся. Он как разведчик понимал, что все должно быть именно так. Но дорога пустовала.

Они оба прохаживались возле установки, прислушивались к дороге. Гремело вдалеке, на передовой, но здесь, несмотря на дальний гул переднего края, звуки идущей по дороге автоколонны будут отчетливо слышны. В этом оба разведчика убедились еще ночью.

Легкий утренний ветер растрепал черную прядь волос, выбившуюся из-под пилотки Ирины. Несмотря на почти бессонную ночь, на все адские тревоги предыдущего дня, плен, допрос, побег,— радистка выглядела спокойной. Она умела владеть собой. И еще Ирина как-то умудрялась всегда быть подтянутой, собранной. Игнат смотрел на нее с удивлением, так ей шла любая одежда. В любой она была красивой. И этот немецкий десантный пятнистый костюм, и серо-зеленая пилотка с эмблемой — белым немецким орлом,— все это удивительно гармонировало с ее восточными раскосыми глазами, с ее стройной, тонкой фигурой.