Мертвое ущелье

Вы утвердили резервный вариант операции. На случай попытки или прорыва немцев на шестом участке — мы начинаем наступление на двенадцать часов раньше. То есть в час ноль-ноль. И две наших дивизии окружают и уничтожают дивизию Майера, которая втянется в прорыв на участке Чугунова.

— Да, я помню, Семен Петрович. Очень досадно, что мы кое-что еще не успели перегруппировать...

— Мы это компенсируем уже через три часа подвижкой к правому флангу нашей танковой группы Сер-гиенкова.

— Это хорошо. Да... Хорошо. Ну, а что там у немцев сейчас?

— Одна пехотная — генерала Майера, и ей придана танковая группа до двух полков. Думаю, что все это сейчас двинется.

— А полковник Чугунов?

— Он в курсе. Дополнительные подробности я сообщил ему по телефону.

— Порадовал ты его.

— Да.

— Так. Все ваши действия одобряю. Подготовьте приказ на наступление. Когда он будет готов?

— Вчерне уже готов. Через двадцать минут представлю.

— Хорошо, Семен Петрович.

Начальник штаба ушел, а мысли Плахотина уже напряженно скручивались в сложные сплетения передвижений войск. В дальние уголки отодвинулась досадная мысль о двух разведчиках, выполнивших важную операцию, об Углове и его радистке, которых обстоятельства войны отбросили за линию фронта, оставили там, может, навсегда. Через несколько часов не будет уже не только «окна» на передовой, где ночью их должны были ждать, но и сама передовая станет прерывистой, подвижной, практически не существующей линией, превратится в перемешанные с огнем наступающие и обороняющиеся войска и остановится не скоро, и станет непрерывной совсем в другом месте, а где точно — не известно еще никому.

Командующий отчетливо слышал отдаленный гул переднего края, усиливающийся, густой. Он ясно представлял, какие орудия и минометы немцев обрушиваются сейчас на головы воинов одного полка его армии — полка Чугунова. Он зримо видел осыпающиеся края траншей, горящую вокруг брустверов траву, еще не сгоревшую, видел высокие султаны взрывов снарядов и низкие, опасные низким разлетом осколков, крякающие разрывы мин, и у него, как обычно в такие минуты, щемило сердце за своих людей."

"Он знал, что сейчас пойдут немецкие «тигры», но и знал, что они останутся на этом плацдарме навсегда, что почти вся дивизия Майера вместе с приданными ей танками будет уничтожена частями его армии. Знал и помнил, что его грамотный и скрупулезный начальник штаба свел воедино все идеи и предложения по наступлению, выбрал лучшие и самые приемлемые из них, и на его проекте, доработанном и подправленном всем штабом и самим командующим, четко расписано: кто, в каком месте и какие удары, по каким частям, подразделениям врага производит.