Мертвое ущелье

Одно дело, когда она сама себя так назвала, а другое — он. Это обидно.

С полчаса они молча отходили в сторону немецкого тыла, углубляясь в лес, не разговаривали. Игнат был озабочен, а радистка обижена.

Игнат старался уходить от троп и дорог. Меньше вероятности наткнуться в темноте на немцев. Они с Ириной отойдут от передовой, а потом полазают по немецким артиллерийским тылам, посмотрят, что можно «хорошенького» сделать противнику: разбить или снять орудийные прицелы.

Кони давали им преимущество — всегда можно было использовать их скорость. Но чувство досады не покидало разведчиков: Ирину — потому что она понимала, что не у дел они оказались, вольно или невольно, из-за нее, из-за ее плена. Именно — не у дел. Потому что рации у них не было. И задания — тоже. Разведчик без связи и тем более без задания — это уже не разведчик. Даже сбор сведений о войсках противника сейчас мог оказаться ненужным, поскольку началась какая-то войсковая операция, и начали ее немцы. Чем ответят наши? Далеко ли прорвутся немцы и прорвутся ли вообще? Может быть, вся армия Плахотина ударит или здесь или где-то в другом месте? По крайней мере, ясно одно: стабильность линии фронта на этом участке отныне нарушена, поэтому сейчас трудно понять, какие именно данные о немцах могут быть полезны нашему командованию. Да и связи-то нет... Вот все эти мысли и создавали неприятное чувство досады и неудовлетворенности у Игната. Хотя, казалось бы, последнее задание — по спасению радистки — он выполнил безукоризненно, правда, с ее помощью. Но так и должно было произойти. Это — норма в разведке. Работают все. И те, кто попал в ловушку,— тоже."

"Грохот сплошного артобстрела прекратился, были слышны только отдельные выстрелы орудий. Потом вдруг наступила тишина на переднем крае. Ну, не совсем тишина, но пушки и минометы молчали. И вот со стороны передовой по лесу покатился долгий ровный тягучий гул. Основным в этом звуке было гудение многих, танков, которое сливалось с автоматными и пулеметными очередями, с выстрелами из карабинов и пистолетов. Все это смешивалось в единый сплошной гул, и разведчики понимали, что сейчас двинулись немецкие части. Игнат достал карту. Посветил карманным фонариком с красным фильтром, чтобы Ирине было видно.

— Это вот здесь: в центре или на правом фланге у полковника Чугунова.

Радистка молча посмотрела на карту. Где сейчас их товарищи? Что делать? Игнат, конечно, придумает. Без дела сидеть они не будут. У них есть оружие, кони. Есть немалый опыт в разведке. Но уж очень непривычно ей без рации.

«Парабеллум», который ей отдал Игнат (оставив у себя только «шмайссер» и одну, последнюю, гранату), был неудобен — слишком тяжел для ношения в кармане. Но ничего не поделаешь, зато стрелять из него можно далеко и довольно точно.