Мертвое ущелье

От лимона цвет напитка становился бледнее, и тонкий стакан в подстаканнике отсвечивал желто-алым, играл красно-зеленоватыми бликами. И все эти цвета и запахи благотворно влияли на Плахотина. Сначала он не спеша принюхивался с удовольствием к чаю. Потом делал два-три глотка, не обживаясь, хотя чай был очень горячим. Привык."

"Чаевничал Плахотин долго. И всегда один. Когда было время — до получаса. Чай он привык пить «с таком», прихлебывал его, наслаждался его ароматом, вкусом, цветом. И, главное, думал. В эти минуты он умел обдумать и найти самое оптимальное решение сложных и запутанных заданий и войсковых операций.

В это время командующего никто не тревожил. В штабе знали, что он не только чаевничает. Он думает.

Слава богу, завершили «Ольху-7». Правда, неприятный осадок остался после доклада о завершении операции и отправки ученого в Москву. Через час после перехода линии фронта самолет с ученым уже летел к Москве. Все было сделано быстро и успешно. Теперь можно представить к наградам участников. А после наступления, через сутки, можно и Семена Петровича к генералу представить. Давно уже заслужил. Да... этот неприятный осадок на душе, точнее досада... Главные-то участники там остались... Этот Углов и радистка-казашка. Правда, Хохлов уверяет, что Углов такой разведчик, что обязательно выручит радистку. Все-таки, человек-волк. Странно это как-то звучит: человек-волк... Человек он, конечно. Иван Тимофеевич его не только хорошо помнит, он считает, что и знает его неплохо. Нормальный человек, обыкновенный, но все в один голос твердят, что он особенный: Углов, как зверь, ходит чутьем по следу, видит в полной темноте. Потому и задания выполняет не как все, а только один и — наверняка. Чудеса да и все. Хорошо бы сейчас он выбрался и радистку вытащил. Хохлов уверен. Дай-то бог. Плахотин не верил в бога, но в поговорку и во всякие приметы верил.

Целую ночь разведчики будут ждать их возвращения за нейтральной полосой в расположении немцев. Об этом генералу было доложено сразу, и он одобрил. Эта ночь будет последней перед ударом его армии. По времени в самый раз.

Плахотин отставил пустой стакан, подвинул его к самовару, пересел за рабочий стол и нажал кнопку звонка.

— Начальника штаба ко мне.

— Слушаюсь.

В секунду адъютант прибрался на чайном столике и вышел.

— Разрешите, товарищ командующий?

— Входи, Семен Петрович, садись.

— Спасибо. Кроме сводки есть кое-что серьезное и в какой-то степени неожиданное.

— Докладывайте.

— На шестом участке, в районе полка Чугунова, немцы начали артподготовку десять минут назад.

— Значит, тот вариант, который мы считали маловероятным, стал реальностью.

— Именно так, Иван Тимофеевич. Уточняю: не маловероятным, а запасным.

— Это почти одно и то же.

— Не совсем, товарищ командующий.