Мертвое ущелье

Так уж устроена человеческая жизнь, что однажды завладеет человеком волнение, внутренний огонь любви и привязанности, и ведет его по жизни и заслоняет от него всех остальных женщин, другую красоту и нежность, которой он уже не видит, не может увидеть.

Он нес ее на руках, держа перед собой, возле груди, потому что взвалить на спину ее было нельзя. В таком положении она не дожила бы до лагеря. И он шел, обливаясь соленым потом, несмотря на свои могучие руки. Потому что путь был неблизким.

Вечером на третий день, когда она очнулась, он навестил ее в медпункте и долго сидел при свете коптилки, любуясь ее лицом, длинными светлыми волосами, маленьким, по-детски курносым носом, пухлыми от болезни, но все равно красивыми губами.

— Так вот ты какой...

Он промолчал, чуть наклонив голову.

— Ну кто же ты, как тебя зовут? — Она говорила уже не так трудно, ей стало легче.

— Игнат. Сержант Углов я, разведчик.

— Слышала, что разведчик. А как ты нашел меня?

— Ну... Если сказать точно... Тебя не я нашел, а Седой... Волки нашли твой самолет.

— Как это — волки?

— В общем... Это долго объяснять. А сейчас тебе нельзя волноваться и разговаривать. Я потом все расскажу...

Она помолчала, раздумывая над его ответом, потом все-таки решила, что про волков — это какая-то шутка, непонятная ей из-за ее болезни.

— А я — Наташа. Игнат молча улыбнулся.

Наконец она спросила то, что хотела спросить прежде всего:

— А самолет как? — Она боялась услышать ответ. — Цел?

— Цел, не волнуйся. Совсем целый, сидит себе в сугробах.

— Это хорошо... — негромко сказала она и закрыла глаза — устала.

— Ну, я пойду..."

"— Нет, посиди еще... Пожалуйста.

И она взяла его руку своей горячей ладонью в слегка пожала тонкими, немного дрожащими пальцами.

20. ТРИ НОЧНЫХ КОСТРА

Хартман уезжал. Он больше не имел возможности здесь оставаться, да и все, что мог, уже сделал в этом городе. Он знал, что и как можно свалить на Хорста, а еще больше — на Шнабеля, тот не сможет написать объяснение, он мертв.

А старый и хитрый Хорст все-таки надеялся как-то заинтересовать берлинца, хотя бы напоследок найти какой-то ход, может быть. И уж во всяком случае, не раздражать. Он уже выяснил через приятелей в столице Рейха, что этот «Удав» имеет очень хорошую репутацию в главном управлении имперской безопасности, пользуется влиянием и поддержкой. Он понимал, что гость, уехав, свалит все неудачи на него, сумеет это грамотно мотивировать и сейчас надо было хоть как-то смягчить промахи и провалы в работе, дать понять этому влиятельному юнцу, что он, Хорст, еще может ему пригодиться.

Он подкатил к гостинице за час до отъезда берлинского эмиссара, чтобы проводить его. Это был их последний разговор.

— Я очень благодарен вам за помощь, Вальтер. Тот молча кивнул и продолжал пить свой кофе.