Мертвое ущелье

Дед мгновенно снял снег лопатой с тайника возле забора, сковырнул подмерзший слой песка, взял гранаты, развернул тряпки, в которые была завернута каждая, уложил их рядом на снег и присел за забором. Узкие щели между широкими досками позволяли ему наблюдать за происходящим. Его же немцы с улицы увидеть не могли.

Когда Шнабель и солдаты спрыгнули на снег, дед уже приготовился дорого отдать жизнь. Идти под арест в гестапо он не собирался.

Немцы не сторожились. Они приехали брать одного-единственного старика по подозрению в связях с партизанами, брать средь бела дня в большой деревне. Чего им было опасаться? Даже шофер выпрыгнул на снег поразмяться. В этот момент и рванула первая граната.

Дед бросил все четыре подряд, по одной, настолько быстро, насколько смог. Получилось с интервалом в несколько секунд. Две гранаты разорвались возле машины со стороны деда, одна перелетела и рванула по другую сторону бронетранспортера, а четвертая закатилась под днище машины и грохнула, добив трех солдат, успевших залечь между колесами. Так что все случилось удачно для деда, с попаданием ему, можно сказать, очень повезло. Однако все это произошло слишком уж близко от дома и саней, а «лимонка» — серьезная граната...

Руслан лежал на боку, перекосив оглобли, и хрипел. Губы его пузырились кровью. Да и сам дед оказался ранен в левое плечо. Осколок пробил доску забора, разорвал и без того рваный дедовский полушубок и застрял в верхушке плеча, залив кровью всю грудь.

Он выпрямился, шатаясь, подошел к саням, извлек из-под сена карабин и пристрелил несчастного мерина. С карабином в руках дед Елисей оглядывал результат своей работы. Офицер и несколько солдат — пять или шесть — лежали на снегу по обе стороны бронированной машины. Вот-вот могли появиться полицаи. Однако дед знал, что они обычно не торопятся туда, где стреляют."

"Он повернулся к избе, чтобы в последний раз взглянуть на дом, который наверняка сегодня же сожгут. Да и Маньку надо бы отвести к соседке или хотя бы выпустить... И в этот момент глухо хлопнул пистолетный выстрел.

Шнабель убил деда выстрелом в спину. Немец умирал с осколками в животе, уткнувшись лицом в снег, но, пересилив боль, приподнял голову и увидел спину деда возле саней. Злоба оказалась сильнее боли. С трудом подняв тяжелый «парабеллум», который успел вытащить из кобуры сразу после первого взрыва, но так еще и не выстрелил из него, сжав зубы, немец прицелился и нажал спуск. Пуля пробила левую лопатку деда Елисея и вошла в его усталое и исстрадавшееся сердце...

Уже третий день летчица лежала в медпункте, и только сегодня сознание вернулось к ней.

Врач установил сотрясение мозга, которое случилось от удара головой во время посадки.