Мертвое ущелье

Возле ее постели все время дежурила Оля Ольшина, и она первая заметила, когда летчица открыла глаза.

— Где я?

— В партизанском отряде.

— Сколько времени я здесь?

— Третий день.

Она помолчала, глядя на девочку-санитарку, обвела взглядом землянку медпункта.

— Как тебя зовут?

— Оля.

— А меня Наташа.

— Я знаю, Наталья Сергеевна.

Летчица слабо улыбнулась. Да и голос у нее был очень тихий, усталый, она говорила с трудом.

— Командир отряда все время справляется о вас. Он и сказал, как вас зовут, планшет ваш нашли и документы,— пояснила Оля.

Летчица закрыла глаза и молчала довольно долго. Потом снова почти шепотом произнесла:

— Голова очень болит и тошнит тоже...

— Это пройдет, не волнуйтесь, вы просто ушиблись. — Я не волнуюсь. А где машина и как меня нашли? Оля на миг замешкалась и стала объяснять:

— Нашел вас один разведчик, который возвращался с задания, он заметил в лесу самолет и принес вас в отряд.

— Как принес? Сам? А далеко?

— Сам. Я слышала, что километра три...

— На руках?

— На руках...

— Вот это кавалер,— улыбнулась летчица.

Оля промолчала, вдруг внезапно для нее самой горячая волна захлестнула ее лицо, она густо покраснела и, буркнув: «Извините!», выбежала из землянки...

С появлением девушки-летчицы Наташи Игнат почувствовал какую-то тревогу. Сначала за ее жизнь, потом за ее присутствие в отряде, которое будет недолгим, потому что она летчица. Он не мог объяснить себе это волнение, но чувствовал перемену, которая произошла в нем, в его душе. Это началось еще там, у самолета...

Когда он вынул ее из кабины и понес мимо стаи, он знал, чувствовал и даже чуть видел боковым зрением, что звери неотрывно смотрят, уставясь голодными глазами на его ношу. Нет, волки не охотятся на людей. Но они видели, что он несет добычу, именно так они понимали его действия. Но это была его добыча, и они тоже знали это. И только Седой, старый и мудрый вожак стаи, он один, пожалуй, догадывался, что это не добыча, а что-то другое, но тоже нужное этому сильному волку-человеку.

Игнат знал, что они не нападут, не могут напасть, потому что он заявил им о себе, утвердил себя в их присутствии, и они теперь уже знают его запах.

Когда он проходил мимо волков, он все-таки напрягся, готовый схватиться даже со стаей. И в этот момент вдруг понял, что ему несравненно дороже собственной его жизни это неподвижное тело, эта девушка, волею судьбы и волка-вожака Седого вошедшая в его жизнь. Это было совсем другое чувство, чем то, которое он испытывал прежде к Оле Ольшиной, о ней он просто забыл. Эта летчица, спасаемая им, в миг вытеснила из его сердца и памяти все, что было до нее.