Усадьба толстушки Астрид

"

"— Крови было столько, что я была уверена в выкидыше, — рассказала она. — Хорошо хоть, тогда меня уже перевели туда, где было тепло и удобно, так что я перенесла легко. Потом, когда ты меня вытащила, я поостереглась пить что-то для очищения матки, и правильно сделала – уже в Тулахе поняла, что плод жив. Но как ни береглась, кровотечение открылось вновь. Сейчас боюсь любого резкого движения, малейшего спазма, — призналась шепотом Иннис. — Вот тебе и повитуха, вот и травница…

— Сейчас ты – просто беременная женщина. мы с братом Кэоланом будет для тебя повитухами.

Эта пугающая перспектива заставила Иннис побледнеть:

— Мне страшно, словно впервые беременна – все идет не так, как надо. И ты уезжаешь…

— Я с тобой, — сказала я и взяла женщину за руку.

— Но все равно скоро уедешь, а я останусь здесь главной… какая же я главная? Разве я каэрина? Разве Рис – каэр? Астрид, мы простолюдины, и все это знают! Мы будем здесь одни, и никто не станет с нами разговаривать! Что за жизнь такая – ни туда, ни сюда! Ни каэры не принимают, ни обычные люди! — добавила Иннис с горечью, и я заметила в ее глазах слезы.

Тюрьма и тяжело протекающая беременность даже самую оптимистичную женщину могут сделать плаксивой и неуверенной, а для Иннис, к тому же, тема каэров с юности триггерная. Ей покоя хочется, а не ответственности, всех этих злых пересудов… Но я такие же метания уже переживала, и знаю, что уверенность и к Иннис придет в свое время, и она перестанет загоняться на тему: «Кто я такая, что мне дана власть?» А пока что я о ней позабочусь и я же постараюсь, чтобы риск выкидыша сошел на нет. Зря, что ли, аптекарский дневник штудировала?

Глава 24Вдалеке от деревни с ее бойкотами Иннис стало лучше, но Рис все равно беспокоился, что начнется новое кровотечение, и не позволял жене много ходить – сам выносил на руках во двор. Я умилялась, глядя, как он нежен и деликатен с женой, как порывается выполнить любое ее желание – это необычно для простолюдинов Редландии. И их маленькие дети, следуя примеру отца, относились к маме трепетно, сидели с ней у кровати, когда она не вставала, рассказывали что-то, чтобы не скучала, а младший и вовсе песенки пел. Сердобольная Лесли принесла специальный обережный пояс для беременных, а брат Кэолан молился за Иннис. Я же готовила отвары по рецептам из аптекарской книги или по указаниям самой Иннис. Все это принесло свои плоды, и наша баронетесса пошла на поправку. По крайней мере, я могла на это надеяться, видя, как бледность исчезает с ее лица, и она начинает есть не потому, что надо, а с аппетитом.

А я продолжила жить, как раньше: занималась садом или еще что-то делала в усадьбе, ведь работа в своем доме не кончается никогда, выезжала на прогулки, корпела над книгой и разбирала запасы трав с братом Кэоланом.