Усадьба толстушки Астрид

Свет померк, лето снова стало зимой; я вздрогнула, почувствовав как наяву прикосновение снега…

— Астрид, слезай с лошади, — велел напрягшийся Бринмор, и я буквально сползла в его руки, потянулась к нему, уткнулась в его грудь.

Сейчас опора мне была необходима.

Глава 23Недолго мы простояли так, прямо на дороге; уняв слезы, я попросила Бринмора отвести меня к ручью и указала, собственно, куда. Деревенские обычно берут воду из колодца, но сегодня нам по пути никто не встретился, и когда мы прошли к ручью, там тоже никого не было. Я присела перед водой, зачерпнула ее, студеную, ладонями, и умылась.

Холодок воды принес немного облегчения; я также попила воды, а потом, утерев губы, осталась сидеть прямо так, у самой кромки ручья. Сколько я уже в этом мире? Меньше года, а уже не разделяю жизнь настоящей Астрид и свою. Барона мы любили обе…

Бринмор оставил лошадей и подошел ко мне; присев рядом на траву, он произнес:

— Я сожалею, Астрид. Барон был дорог тебе.

— Почти как отец, — кивнула я. — Всегда заботился обо мне.

— При этом отдал замуж за гнилого рэнда и позволил ему продать твое добро.

— Разве так поймешь сразу, кто гнилой, а кто нет? И не хочу я вспоминать о том браке, — покачала я головой. — Больше всего мне жаль, что не успела доказать барону, что он не зря так много времени посвящал мне. Я хотела, чтобы он, вернувшись, увидел, что моя усадьба снова процветает, и у меня все хорошо.

— Он и так это видел.

— Нет, не видел, — печально произнесла я, — и не верил в меня. И не он один… Даже мои собственные помощники опекают меня, как дитя неразумное. О чем и речь? — усмехнулась я. — У меня язык не поворачивается называть их слугами, потому что я не вижу между ними и собой отличий. Ты сделал меня баронессой, а я чувствую себя самозванкой… Я бы хотела просто спокойно жить в своем доме и была бы счастлива безо всяких титулов. Я не хотела, чтобы барон умер вот так… — мой голос снова задрожал, и я, шумно вдохнув, спросила: — Как ты узнал о его смерти?

— Жрецы, в чьем храме Даммен лечился, отправили письмо настоятелю Бенедикту, а тот сказал мне. Барон почил шесть дней назад. Боги подарили ему тихую смерть во сне.

— Тихую ли? — вздохнула я. — Перед этим его жену заперли в женском храме, а рэнда арестовали за клевету. Не было у него покоя перед смертью…

— Пусть об этом думает его склочная жена.

— Она обвинит меня, и его дети тоже.

— Не беспокойся ни о чем. Я твой каэр, помнишь? И стал им еще до того, как барон ушел. Никто не посмеет тебя тронуть.

Я повернула голову к графу и посмотрела в его бледное лицо, в его глаза, зеленые-зеленые. То, что он красив, я отметила еще тогда, когда первый раз его увидела, но тянет меня к нему не из-за красоты вовсе.

— Ты приехал защитить меня? — спросила я.

— Да.