Усадьба толстушки Астрид

Брата Кэолана это известие не поразило, скорее, заставило немного задуматься.

— Вот что, — сказал он мне, — раз так, сходи за Иннис, пусть она тоже принесет свою грамоту, и вместе с мужем и детьми придет ко мне в храм. Я запишу вас как каэрин в книге баронства, а потом людям объявлю.

— Обязательно ли сейчас объявлять? Может, лучше дождаться барона Даммена?

— Это делается сразу, Астрид. Люди должны знать, особенно после всего этого.

Что ж, раз надо, так надо. Я кивнула жрецу и пошла к дому Иннис.

***

Когда я приехала осенью в Тулах, то быстро влилась в деревенское общество, и дело было не только в том, что мне хотели помочь как бедной внучке Фионы, с которой развелся муж. Меня в целом хорошо приняли, я понравилась местным. Но когда арестовали Фарли-браконьера, и барон вернул мне усадьбу, пошли первые недобрые толки. Затем рэнды барона стали возмущаться, что очень уж много со мной возится барон. Работники, которые поначалу работали у меня, тоже остались мной недовольны – как и я ими. А уж когда брат Кэолан собрал тулахчан и объявил, что мы с Иннис получили титулы, за нас не порадовался никто, и в наступившей недоуменной тишине лица крестьян вытянулись.

Что ж, я и не ожидала фанфар. Поздравления и радость могли бы быть, если бы меня каэриной назвал при всех барон Даммен, а рядом стояла его супруга. Но баронской четы не было в Тулахе, и никто не знал, когда они вернутся. Зато вернулись мы с Иннис, и обе получили по титулу. Подозрительно? Еще как!

Слухи ходили самые разные, несмотря на попытки брата Кэолана объяснить, что титулы мы получили благодаря стараниям барона Даммена. Людей удивляло, что я очень быстро из дочери рэнда скакнула вверх, при этом обойдясь даже без брака, но еще больше их удивляло положение Иннис. Ладно я, я-то хоть дочь рэнда по рождению, но Иннис? Из простолюдинки в каэрины – это слишком!

И до этого Иннис не была слишком близка с деревенскими, а после получения титула некоторые тулахчане говорить с ней стали чуть ли не с издевкой и уже не приходили к ней за консультацией или помощью. И на роды ее звать перестали, хотя, казалось бы, как обойтись без повитухи в таком деле?

В общем, на меня лишь легли подозрения, а вот моей подруге чуть ли не бойкот объявили. И пока Иннис справлялась с этим, я разбиралась с Кэлом. Он вернулся в Тулах на следующий день после того, как Кэолан рассказал о наших титулах. Довольный, с увесистым мешочком монет, Кэл выглядел так, словно и не сомневался, что со мной все будет хорошо, и Иннис оправдают. Узнав, что гроза миновала, он ответил:

— Энхолэш! Я понял, что все обойдется, когда клеветника забрали из деревни второй раз. Давно пора было приструнить его, а то болтал о тебе всякое…

— Что я усадьбу незаслуженно получила? — приподняла я бровь.

— И это тоже.