Усадьба толстушки Астрид

Когда я спустилась, Дори подала мне завтрак на кухне – овсянку, ломоть пышного белого хлеба, немного масла и меда, а также ячменного отвара. Еды подали ровно столько, сколько я обычно ем, и именно той температуры, как я люблю. Причем такой щепетильности я никогда не требовала, просто мои вкусы уже хорошо изучили.

Когда я вышла во двор, увидела конюха.

— Поедете сегодня кататься? — спросил он. — А то собаки без вас заскучали, им бы порезвиться!

— Поеду, — решила я. — Запрягай Ладу!"

"И, следуя своей маленькой традиции, я поехала верхом на лошади в деревню, прихватив собак. Однако в этот раз это была не просто прогулка: я хотела заехать к брату Кэолану, чтобы рассказать, что было в Кивернессе, а также поставить его в известность о том, что мы с Иннис теперь каэрины.

Жрец как раз сидел у колодца и болтал с деревенскими, когда я подъехала. Поднявшись со своего места, он развел руки в стороны и произнес, улыбаясь:

— Вот и наша певунья!

Другие тоже стали меня приветствовать; спешившись, я поздоровалась с тулахчанами, отвела Ладу к коновязи и привязала. Затем пошла прогуляться по деревне с братом Кэоланом, наблюдая вполглаза, как бы мои собаки не кинулись терроризировать приближающихся гусей.

Я рассказала Кэолану, кто и зачем оговорил Иннис, и что все могло бы закончиться не так радужно, если бы не вмешался граф Бринмор.

— Бринмор? — удивился жрец. — Не Тавеншельд?

— Помощи я попросила у каэра Бринмора.

— Как же наш барон? Как он воспринял все это?

— Не знаю, я не видела его в городе.

Кэолан покачал головой.

— Это моя вина. Не поговорил с баронессой, не развеял ее опасений и подозрений. А ведь видел, как она была недовольна тем, что вы с Иннис распоряжались в ее доме, пока все болели.

— Вы бы не переубедили ее, так что не переживайте.

— Как не переживать? То у нас преступников вешают, то браконьеров ловят, то на женщин порядочных наговаривают, и все одно за другим! И люди, которых я уважал, оказались… — Кэолан умолчал, кем оказались эти люди, и перевел тему: — Энхолэш, Иннис вернулась. А то ведь у нас весна – самая пора родов. Я же, признаюсь честно, к роженицам и подступиться боюсь, а их матушки все кружат возле меня, повторяя: «У нас вот-вот, будьте готовы?»

— Иннис здесь, и все будет хорошо, — улыбнулась я. — А новость у меня есть еще одна. Барон Даммен, оказывается, еще в начале весны послал Тавеншельду прошение насчет нас с Иннис. Прошение рассмотрели, и нам дали титулы.

— Обеим? — удивился жрец. — То, что барон хотел сделать тебя каэриной, мне известно. Но Иннис?

— Она Инесс. И она тоже теперь каэрина. Всего лишь баронетесса – титул, который и за титул-то в высших кругах не считается, но все же. У нас есть грамоты, подписанные в канцелярии герцога, и я привезла свою.