Усадьба толстушки Астрид

Когда он вошел? Неужели тоже слушал, как я пою?

Кровь прилила к моим щекам, и я разволновалась, словно не мое пение он услышал, а голой меня увидел.

— Я должен услышать песню еще раз, — ответил Бринмор и приблизился.

— А вы правда на лютне играете? — брякнула я растерянно.

— Прекрасно играет, — похвасталась его мать.

— Дар богов, — повторила я слова брата Кэолана из Тулаха.

— Хороший голос – это дар, но на лютне при желании любой научится играть, — возразил граф.

Я смутилась еще больше, отвернулась от Бринмора и поняла, что все-таки не при каждом могу петь. Не при каждом.

***

Следующие несколько дней я почти не видела графа Бринмора, зато с его сестрой и матерью каждый день встречалась то в гостиной, где мы вышивали вместе, то в столовой за ужином или завтраком – раз в день меня стабильно звали поесть с господами. По моим подсчетам, посыльный графа уже должен был разнюхать все и вернуться, поэтому я подловила Бринмора как-то вечером и, заступив ему дорогу, спросила напрямую:

— Ваш человек вернулся из графства Тавеншельда? Узнал, что было нужно?

— Терпение, — ответил граф. — Еще рано говорить об этом.

— Как бы не стало поздно. Иннис сидит взаперти в ужасных условиях, а избитый Рис без помощи. Тут каждый день на счету.

— Иннис Мур переведена в другое место, где условия содержания намного лучше. Ее супруг Рис Мур уже уверенно ходит. Дело разбирается, — соизволил сообщить Бринмор настолько нейтральным голосом, что даже робот бы позавидовал.

— Раз дело снова разбирается, ваш посыльный уже прибыл?

— Да, пару дней назад.

— Пару дней! — воскликнула я. — А вы мне так и не сказали!

— Что бы это изменило? Ваше участие в деле необязательно.

Я опешила, глазами захлопала, и возмущение мое получилось удивленным:

— Вы же знаете, как я переживаю! Почему не сказали, что процесс возобновлен? Что Иннис перевели?

— Вы пришли ко мне, чтобы я решил дело, и я решаю. Ждите. Как что-то станет ясно, я скажу.

Понятно. Важный граф не обязан отчитываться перед простой женщиной из далекой провинции…

— Можно я хоть Риса навещу? — спросила я.

— Лучше будьте здесь.

— Я буду осторожна, Ваше Сиятельство.

— Нет, вам лучше быть здесь.

— Вы в чем-то меня подозреваете? — спросила я.

Тяжело говорить с Бринмором – такое ощущение, что ему слов на меня жаль, и моим присутствием он тяготится. Но все равно к себе домой привел, где в данный момент его мать и сестра, а значит, не так уж я его раздражаю. Может, и вовсе не раздражаю.

— Ответьте, — тихо настояла я.

— Идите к себе, — промолвил он.

— Значит, подозреваете… — Кивнула я, затем поклонилась. — Благодарю, что уделили мне время, Ваше Сиятельство.

Он оставался на месте, холодный-холодный, непроницаемый и бесстрастный – Тейг по сравнению с ним приветливый малый.