Усадьба толстушки Астрид

Нет, все же в темнице, вед это невеселое заведение явно было построены давным-давно: низкие потолки, чадящие факелы, череда камер по одну сторону… Снаружи весна, а тут холодно и сыро.

— Здесь можно околеть, — сказала я зло.

— В подвалах храма еще холоднее.

Я заставила себя больше не возмущаться: и так мне сделали большую поблажку. У последней из камер мы остановились, и нам отперли дверь.

— Два часа, — повторил каэр.

Я смело вошла в камеру, и за мной сразу закрыли дверь; заворочался зловеще ключ в замке, и послышались отдаляющиеся шаги. Я прищурилась; зрение не сразу распознало в темноте фигуру.

— Иннис? — позвала я.

— Астрид?! — выдохнула неверяще подруга.

Судя по звукам, она что-то с себя сбросила, а потом слезла с койки. Полагаю, в этой темноте она видит лучше, чем я – притерпелась за эти дни, а я все еще слепо моргала. Меня обняли теплые руки, прижали к себе.

— Это ты, энхолэш! — прошептала Иннис.

— Я тебя вытащу отсюда, — опрометчиво пообещала я. — Эти идиоты пожалеют, что посмели тебя оклеветать и запереть в этом склепе!

Иннис рассказала, что сначала ее закрыли в подвалах храма, но потом перевели сюда; и здесь, и там ей не оставляли на ночь света и кормили лишь хлебом и водой. Зато хоть днем из узенького проема проникает в камеру свет, и охрана принесла несколько одеял, так что Иннис не замерзает.

Слушая о том, каково ей здесь, я негодовала. Подвал, холод, одиночество, скудная еда… и, хуже всего, неопределенность.

— Они хотят выжать из тебя признание, — сказала я; мой голос вибрировал от эмоций. — И тьму, и холод, и голод используют…

— Я с детства закаленная, не боюсь темноты, а боль, когда она придет… боль я вытерплю. Они не дождутся, чтобы я свое имя очернила, — закончила Иннис.

Она говорила спокойно, так спокойно, что аж страшно.

— Никто тебя не тронет, — повторила я скорее для своего успокоения. — Каэр сразу сказал, что тебя оговорили. Жрецам он разгуляться не даст.

— Каэр, значит, — игриво переспросила Иннис. — Неужели Фэйднесс уже бегает по твоим поручениям? Ай да Астрид, ай да ловкая! Все же покорила красавца.

Я ничего не стала отрицать, но даже в этой темноте подруга почувствовала, что неладно что-то, и протянула:

— Покорила же?

— На самом деле мне другой каэр помогает. Очень неожиданный, граф, — призналась я.

Настала тишина. Затем Иннис выдавила:

— Граф? Конечно, граф… кто еще имеет право решать тулахские дела? — выплюнула она с резкой злобой и поднялась, оттолкнув меня при этом. — Теперь вытащить меня хочет? Прощение выпросить? Передай ему мои проклятья, и пусть тогда уж меня сожгут как ведьму ему на потеху! Он же хотел этого – чтобы меня не было!

— Иннис, — ошарашенно проговорила я и тоже поднялась.